?

Log in

No account? Create an account
Продолжение: Объединение Чечни и Ингушетии поможет стабилизации обстановки в регионе, считает спикер
myarshkhee

Хорошо известно, что «чеченцы» было русской транслитерацией кабардинского названия «шашан» и происходило от села Большой Чечень., где русские впервые встретились с чеченцами и конце XVII в. (Берже 1859. С. 107: Лаудаев 1872, С. 3; Пожидаев 1926. С. 15: Ошаев 1928. С. 6; Далгат 1934. С. 4). Название села восходило к XIII в,, когда и этом месте находилась ставка монгольскою хана Сечена (Алироев 1978. С. 10; 1990а. С. 13). Вначале русские называли так лишь обитателей этого села, и лишь позднее название «чеченцы» было перенесено на всех чеченцев (Далгат 1934. С. 4). Впервые это имя начало встречаться в русских н грузинских источниках в самом начале XVIII в. (Берже 1859. С. 107; Волкова 1973. С. 144—145), а до этого русские документы знали чеченцев лишь по названиям их отдельных обществ (Кушева 1963. С. 62, 69-74, 76: Волкова 1973. С. 146-148). В то же время, как было известно уже Далгату, еще в 1607 г. чеченцы, наряду с кумыками и ногайцам», осадили построенный казаками Терский городок и тем самым впервые заявили о себе в истории (Далгат 1934. С. 8). Впрочем, даже в XX в. не наступило полной этнической консолидации чеченцев, и, по признанию самих чеченских ученых, во время Чеченской войны 1994—1996 гг. некоторые из них при заполнении документов отказывались от чеченской идентичности и записывали название своего тейпа (Яндаров, Заурбекова 2001. С. 158).

В свою очередь, этноним ингуши введенный русскими, происходит от аула Ангушт, одного из первых ингушских сел, основанных ингушами на плоскости в конце XVII в., когда и началось заселение ими плоскостных районов (Тусиком 1926. С. 7; Генко 1930. С. 686: Далгат 1934. С:. 5; Крупнов 1939. С. 82; Кушева 1963. С. 68: Волкова 1973. С. 159).

У ингушей в те годы тоже еще не сложилось сознания своего единства и не было единого самоназвания. Побывавший у них в 1920—1922 гг. лингвист проф. Н. Ф. Яковлев отмечал, что в ингушском языке не было понятия о народности, и обитатели Ингушетии иной раз определяли свою идентичность по аулам или жившим там фамилиям. Он признавал, что ингуши имели самоназвание «галгай», но отмечал, что у них не было специального этнического названия для своего языка, и они называли его просто «наш язык» (Яковлев 1925. С. 36-37).

Правда, этноним «ГАЛгай» в форме «калкай» встречается в русских источниках конца XVI – XVII в. (Генко 1930. С. 701: Кушева 1963. С. 65-66; Волкова 1973. С. 154-157). а в форме «глигви» в грузинских источниках XVII в. (Волкова 1973. С. 158-159). Однако, как отмечали специалисты, первоначально термин «галгаи» означал родовую территорию трех крупнейших и уважаемых тейпов из галгаевских аулов Ассинской долины Эги-кала. Хамхи и Таргима, выходцы из которых в конце XVII в. инициировали колонизацию плоскостных земель, оставленных кабардинцами (Яковлев 1925. С. 98-99; Христианович 1928. С. 68; Генко 1930. С. 700; Шиллинг 1931. С. 9: Вартапетов 1932. С. 64-65: Далгат 1934. С. 37; Скитский 1959. С. 169, 174). Поэтому вполне вероятно, что внешние наблюдатели, имевшие дело с самой сильной ингушской группой, искусственно переносили ее название на остальных ингушей. Ведь жившие около удобного перевала через Кавказский хребет галгаевцы были первыми, с кем знакомились пришельцы (Крупнов 1971. С. 24-25, 171: Виноградов 1979. С. 31). А для самих ингушей этноним «галгаи» стад общим самоназванием лишь после того, как галгаевцы возглавили их движение на плоскость (Мартиросиан 1933, С. 13: Скитский 1959. С. 174). По словам чеченского исследователя Н. Ахриева конец изоляции отдельных ингушских горных обществ положила Военно-Галгаевская дорога, построенная во второй половине XIX в., а завершилась консолидация ингушей в единую общность только в 1920-х гг. с интеграцией джераховцев и орстхойцев. Только тогда все юго-западные вайнахи стали называть себя «галгаями» (Ахриев 1992). (В. Шнирельман «Быть Аланами. Интеллектуалы и политика на Северном Кавказе в XX веке»)

Комментарии:

Вопрос о создании на юге России нового региона, включив в него Дагестан, Чеченскую республику и Ингушетию не только не позволит достичь стабильности в регионе, а наоборот спровоцирует откровенный конфликт и искусственные противоречия среди населения, поскольку необузданный темперамент инициаторов этой идеи будет искусственно создавать очаги напряженности и дестабилизацию в регионе для решения своих меркантильных интересов. А право выбора – кому и с кем объединяться останется за народами Дагестана и Ингушетии – «Господин» Д. Абдурахманов.

Вопрос фактического размежевания и установления административной границы между Чечней и Ингушетией «Господин» Д. Абдурахманов, вас интересует меньше, чем конъюнктурная установка осетинских национал-экстремистов на чью мельницу вы удостоены лить водичку…

Спикер также подчеркнул, что в Чечне и Ингушетии всем известно, где проходила граница до объединения двух автономий, там она должна пройти и при раздельном существовании”.

“Нам ни один квадратный метр чужой территории не нужен, но и лишних земель у Чечни, учитывая исключительно высокую плотность населения, нет”, – заявил Д.Абдурахманов.

“Мы никогда не будем конфликтовать, это даже теоретически никому в голову не приходит, но, говоря, что между двумя братскими народами не должно быть границ, наши соседи, к сожалению, в одностороннем порядке фактически провели межу и установили на этих территориях свою юрисдикцию”, – сказал он.

Факты:

Вниз по течению р. Ассы в первой половине XIX в. располагались карабулакские, галгаевские и галашевские поселения, период возникновения которых не поддается определению. Однако, не менее важен другой факт: наличие этих селений в среднем и нижнем течении р. Ассы показывает направление миграции с верховьев той же реки (галгаевцы), с реки Фортанги (карабулаки) и с территорий, находящихся вокруг озера Галанчожь, т.е. поселений тейпы Галой. Населенные пункты галашевцев зафиксированы на карте 1768 г., где в месте впадения р. Ассы в р. Сунжу обозначены «Галачи». Селения галашевцев называет также Гюльденштедт. Описание конца 20-х годов XIX столетия располагает галашевцев по обоим берегам р. Ассы, но более всего по левобережью. Источник называет 10 галашевских селений, в которых было свыше 155 дворов. Однако в их число включены некоторые из галгаевских поселений (Мужичи, Нижний Алкун) и карабулакских (сел. Верхний Алкун). Число галашевцев достигало 775 душ.

Галашевцы занимают оба берега Ассы, начиная от выхода реки из горных теснин до территории карабулаков. Другая маленькая республика, носящая название Альхун, располагается над ними, в долинах верховья Ассы, к северу от галгаевцев. Поселения этих ингушских племен расположились вдоль Ассы, которая течет сначала через ужасные ущелья, а потом по широкой долине, покрытой лесом. Главные поселения по течению Ассы следующие: Алькун, Алгите, Большая и Малая Мюжичуй, Сулиман, Тамби-юрт или Мисост, поселок Асланбека, Верх., Нижн. Марки, Галашха, Телен-юрт и Цокли-юрт.

Хребет, покрытый лесом, отделяет галашевцев от территории карабулаков; дорога, ведущая к ним, начиная от крепости Назрань очень трудная, надо подняться вверх по Ассе и пересечь хребет, о котором мы упоминали, и склоны которого довольно круты.

Карабулаки – это племя занимает оба берега в низовьях Ассы, Дауд-Мартана, и пастбища их простираются до Валерика. На западе они граничат с территорией Ингушетии, на востоке – с Чечней, на юге – с галашевцами, на севере граница земель этого племени проходит по правому берегу Сунжи. В татарском языке кара-булак, или кара-булах, означает – «черный источник». Чеченцы называют их «ариштой», ингуши – «арште», таково же и их самоназвание.

Их территория орошается шестью горными потоками и речушками, которые впадают в Сунжу или являются притоками Ассы и Мартана – такими как Бальсу (т. е. «медовая вода»), Шелмигор, Шелкан, Ашган и т.д. По преданиям, которые существуют среди горских народов, карабулаки образовали в древние времена воинственное и очень сильное племя, которое соседние народы уважали за их храбрость и мудрое самоуправление. У них было много скота и различной полеводческой продукции.

Ныне они образуют народонаселение в 15 000 душ, которое разбросано по 22 поселениям, лишь некоторые из них независимы, а именно: Фаргив, Мужихой, Хажир, расположенное в верховьях Ассы, Джуруджу-Арштхой, расположенное близ левого берега Давуд-Мартана.

Другие поселения находятся в подчинении коменданта крепости Грозная, но они не очень покорные. Вот их перечень. На обоих берегах Ассы расположены: Ази-Тахмаров, Мими-юрт, Худеби-юрт, Кьюрегов, Азии, Хапиев, Ах-барзой, Большая Шильчиха (разрушена во время экспедиции 1832 года), Малая Шильчиха (на притоках Ассы и в горах), Тачи-али, Маэле-юрт, Большой Шиналик, Верхний Шиналик разрушены в 1832 году, Нижний Шиналик, Чумуйкли, Орпили, Инороко-Мирзоев, Давуд-Мартан (на реке Мартан) – (Из книги: «Ингуши» И. Бларамберг рукопись. Ставрополь, 1991 г.)

Таким образом, во второй половине XVIII в. среди ингушей продолжался процесс выхода на равнину, приведших к образованию множества поселений, в том числе смешанных: на востоке – ингушско-карабулакских, а на западе – осетино-ингушских. К числу последних относилось сел. Заурово, существовавшее, судя по картографическим материалам, уже в 60-х годах XVIII в., о котором Клапрот пишет как об ингушском, но где жило много беглых осетин. Это селение возникло около будущего Владикавказа, на старой дороге в Грузию, проходившей от Моздока на Ахловы кабаки, затем через р. Камбилеевку, далее на Заурово и затем в Дарьяльское ущелье. Сел. Заурово и отмечает Гюльденштедт.

Миграции ингушей происходили не только в Тарскую долину, но и в район р. Сунжи. Штедер указывает на этой реке сел. Казах-гечу в 35 дворов, население которого было ингушско-карабулакским, а также дискрикт Ахкин-юрт в высоких горах по той же реке, населенный пришедшими с гор карабулаками и ингушами. Поселения ахкинюртовцев, возникшие на притоках р. Сунжи, были весьма значительными, когда эти места посетил Штедер. Три или четыре селения располагались под лесистыми горами по левой стороне р. Сунжи, по правобережью находились поля. Возникновение ахкинюртовских поселений в этих местах стало возможным лишь после ухода из этих районов кабардинцев, т.е. не ранее 30-х и не позднее конца 60-х годов XVIII в.

До начала 40-х годов XIX в., как показывают картографические материалы того времени, по берегам Сунжи и ее притоков (Назрань, Эрцали и др.), а также в верхнем течении р. Камбилеевки возникло более 30 небольших ингушских поселений. По левобережью Сунжи это селения Плиева, Мальсагова, Оросхана Мальсагова, Алхастова, Отхоева и др.; на правом берегу той же реки селения Осканова, Али-Мирзы Цаголова, Тачиева и др. Впоследствии эти селения слились и были известны как Плиево, Барсуки (по имени Барсука Мальсагова), Гамурзиево (Дошлукоюрт), Альтиево, Насыр-корт, Экажево (Экажконги-юрт), Сурхохи, Базоркино, Долаково, Кантышево. Из обследованных мною в 1969-1971 гг. десяти равнинных селений части Чечено-Ингушетии (группа назрановских поселений, Ачалуки, Пседах, Сагопш) во всех жили представители галгаевских тейпов, в 8 селениях — выходцы из селений Тарш, Эрзи, Лежги, т.е. фаппий, в 5 селениях – орстхоеацы и аккинцы.

Восточными соседями ингушей были карабулаки и горные аккинцы – две локальные группы вайнахов, имеющие особые самоназвания (орстхой и аккхий) и некоторые диалектные особенности в языке. Обе группы не только занимают промежуточное положение между чеченцами и ингушами по своему географическому местоположению, но и в сознании коренного населения представляют особые тейпы вайнахов, не причисляемые последними ни к чеченцам, ни к ингушам. Сами орстхоевцы и аккинцы объединяют под именем орстхой четыре подразделения: собственно орстхой, аккий, мержой и цечой. «Мы все орстхой из Акки», – говорят представители этих групп, вполне четко до сих пор сохраняя свое этническое самосознание.

Описание области обитания орстхойцев встречается в источниках не ранее 70-80-х годов XVIII в. (в трудах Гюльденштедта и Штедера), хотя упоминание одного из тейпов карабулаков Мержой известно в русских документах XVII в. Карабулаки, как сообщает Гюльденштедт, имели в своем владении шесть речек-притоков Ассы, Фортанги и Сунжи. В числе этих шести речек автор упоминает р. Балсу, которая, таким образом, по свидетельству Гюльденштедта, была притоком р. Фортанги. На ручье Шелмигор, правом притоке р. Сунжи, находилась карабулакская деревня Боко, называемая по имени знатнейшего старшинского рода. В земле этого же народа Гюльденштедт называет также ручьи Ашган, Валерик и Шалаш, по которым карабулаки имели выгоны для скота.

Места поселений орстхойцев, по полевым материалам, располагались по притокам р. Фортанги (Фортан) в местности Щечеахк, по склонам левобережья Ассы в местности Ц1еште, в районе Даттыха, где находились земли и башни Гандалоевых, Кориговых, Булгучевых, в 15 км от Бамута в верховьях Железного Мартана (Гандалоевы) и др. Кроме того, карабулакскими у вайнахов считается ряд селений по рекам Сунже, Ассе, Ачк-Мартану. Это Яндырка, Алхасте, Оборг-юрт (Троицкая), местность у станицы Слепцовской и др. В начале XIX в. источники называют также карабулакским сел. Гуды по р. Сунже, карабулакско-чеченским – сел. Казах-гечу и др.

С конца XVIII в. до конца 40-х годов XIX в. наблюдается значительное перевижение карабулаков-орстхойцев на равнину и в предгорья. Это появление орстхойцев в районе Верхнего Алкуна, где длительное время находились лишь хозяйственные угодья и временные летние жилища карабулаков. Долгое время жителей Верхнего Алкуна хоронили в Щечеахк. В четвертом поколении часть орстхойцев уже постоянно обосновалась в Верхнем Алкуне. То же наблюдалось и по Ачк-Мартану, где четвертое поколение (считая ныне живущее старшее поколение) Гандалоевых спустилось с гор и поселилось в Бамуте. Несколько позднее в это селение перешли из Щечеахк и Акки. Кроме того, до середины XIX в. множество карабулакских фамилий расселилось в равнинных селениях. Это Гардановы, Боковы, Булгучевы, Гандалоевы, Кориговы, Даурбековы, Цечоевы, Мержоевы, Мужухоевы, Белхороевы, а также аккинцы Ялхороевы и Медовы. Полевые материалы показывают, что орстхоевские тейпы менее поселялись в назрановских селениях (Базоркино, Плиево, Назрань) и Пседахе и более всего — в Сагопше, Ачалуках и Алхасте. Хронологически эти переселения укладываются в рамки 3—4 поколений. (Из книги “Этнический состав населения Северного Кавказа», М., Наука, 1974 г.)

Разгром ингушских сел нынешнего Пригородного района русскими войсками уже к концу Русско-Кавказской войны имел целью изъятие у ингушей их земель и завершение создания укрепленной Кавказской кордонной линии для окончательной колонизации Северного Кавказа.

Назначенный в 1816 году Командующим всех войск в Грузии и на Кавказской линии генерал А. Ермолов придерживался жесткого курса и считал, что покорение горцев возможно только при условии решительных военных действий, проводимых постепенно, но твердо, о чем мы уже говорили.

Ермолов начал с усиления на реке Сунжа редута Назрановского и устройства в низовье згой реки в 1818 году крепости Грозной для подготовки и начала военных действий против Чечни. Построением кроме существующих укреплений: Злобный окоп. Преградный стан и др. генерал Ермолов обеспечил устойчивую связь от Грозного до Владикавказа, пространства, густо покрытого чеченскими, ингушскими, караблакскими селами. Этим было положено начало Сунженской линии, оконченной в 1845 году.

Ермоловский период (1816-1827 гг.) смело можно назвать одной из трагических страниц в истории горских народов Северного Кавказа.

В начале 40-х годов, в разгар Русско-Кавказской войны, русское командование приступило к строительству казачьих станиц, цель которых объяснялась весьма прозаично: «для утверждения здесь русского владычества представляются два средства: 1) поселение казачьих станиц на Сунже и 2) возведение укреплений при главных выходах из гор» 3) Всего намечалось построить 11 станиц по 200 семейств каждая.

В результате колонизаторской политики царской России из долин рек Фортанги и Ассы были выселены ингуши-галашевцы, датыхцы, а земли их передали Терскому казачьему войску. Войско основало здесь станицы Датыхскую, Галашевскую и хутор Мужичи Позднее казаки из этих станиц добровольно выселились из-за непригодности земель для обработки, а ингуши арендовали свои же земли у казаков.

Итогом колонизации ингушей стало построение казачьих станиц. Так, уже к концу Русско-Кавказской войны Россия начала депортацию ингушей, в том числе из сел нынешнего Пригородного района, заселяя их казаками и переименовывая их в станицы, о чем российские политики стыдливо умалчивают сегодня, или вовсе не знают.

На месте ингушских сел Пригородного района РСО-А были основаны: Ангушт – станица Тарская (1859 г.), Ахки-Юрт – станица Сунженская (1859 г.), Тауэен-Юрт, станица Воронцово-Дашковская (1861 г.), и на месте Шолхи – хутор Тарский (1867 г.)

Также были заложены казачьи станицы: на месте аула Магомет-Хите – станица Вознесенская (ныне Малгобекский район РИ – 1847 г.), Ах-Борз – станица Ассиновская (ныне Сунженский район РИ – 1861 г.), Ильдирха-Гала – станица Карабулакская (ныне Сунженский район РИ – 1859 г.). а на месте Алхасте – станица Фельдмаршальская (Сунженский район, тоже РИ – 1860 г.). На месте аула Гаджирен-Юрт в 1847 г. была основанав станица Нестеровская.

В 1845 году на месте ингушских сел основаны станицы Троицкая (Эбарг-Юрт) и Слепцовская (Курай-Юрт. Дибир-Юрт), в 1846 году – Михайловская (на месте Казах-Гсчу). («Ингушетия и ингуши» – т 1. Назрань-Москва 1999 г.).

Комментарии:

Действительно в Чечне и Ингушетии всем известно, где проходила граница до объединения двух автономий, и там она должна пройти и при раздельном существовании…

Вопрос только в том, с какой точки зрения к нему подойти?

Историческая принадлежность всех равнинных земель от селения Яндыре до Ауховского района Дагестана до создания генералом Ермоловым Сунженской линии связана с карабулаками т.е. «орстхой». Источники показывают трехвековую консолидацию и интеграцию карабулаков с другими вейнахскими обществами и в большей степени с ингушами.

Сегодня фамилии орстхойцев представляют цвет Ингушетии во властных структурах и во всех сферах жизнедеятельности республики и – «нам ни один квадратный метр чужой территории не нужен, но и лишних земель у Ингушетии, учитывая исключительно высокую плотность населения, нет», – «Господин» Д. Абдурахманов.

Объединение Чечни и Ингушетии поможет стабилизации обстановки в регионе, считает спикер Чеченского П
myarshkhee

Объединение Чечни и Ингушетии поможет стабилизации обстановки в регионе, считает спикер Чеченского Парламента Дукваха Абдурахманов.

Грозный. 24 апреля, 2006,ИНТЕРФАКС

1.-Спикер нижней палаты парламента Чечни Дукваха Абдурахманов назвал исторической ошибкой ликвидацию в 90-х годах Чечено-Ингушской республики.

“Я твердо убежден в том, что это грубая историческая ошибка, совершенная в угоду амбициозным корыстным интересам отдельных политиков Чечено-Ингушетии и тогдашней властной элиты Москвы”, – сказал Д.Абдурахманов в понедельник “Интерфаксу”.

2.По его мнению, воссоединение Чечни и Ингушетии “позволит достичь стабильности в регионе”. “Это наиболее перспективный путь, который приведет к достижению стабильности в регионе и искоренит навсегда возможные очаги напряженности”, – сказал Д.Абдурахманов.

“Было бы более разумно поставить в перспективе вопрос о создании на юге России нового региона, включив в него Дагестан, Чеченскую республику и Ингушетию. В противном случае нельзя до бесконечности затягивать вопросы фактического размежевания и установления административной границы между Чечней и Ингушетией”, – сказал Д.Абдурахманов.

3.Спикер также подчеркнул, что в Чечне и Ингушетии всем известно, где проходила граница до объединения двух автономий, там она должна пройти и при раздельном существовании”.

“Нам ни один квадратный метр чужой территории не нужен, но и лишних земель у Чечни, учитывая исключительно высокую плотность населения, нет”, – заявил Д.Абдурахманов.

“Мы никогда не будем конфликтовать, это даже теоретически никому в голову не приходит, но, говоря, что между двумя братскими народами не должно быть границ, наши соседи, к сожалению, в одностороннем порядке фактически провели межу и установили на этих территориях свою юрисдикцию”, – сказал он.

В 1934 году существовавшие отдельно Чеченская и Ингушская автономные области (АО) были объединены в Чечено-Ингушскую АО, преобразованную в 1936 году в автономную республику (АССР) в составе РСФСР. В 1944 году Чечено-Ингушская АССР была ликвидирована, в 1957 году восстановлена, а в 1992 году были отдельно образованы Чеченская и Ингушская республики.

«ГОСПОДИНУ»

спикеру Чеченского Парламента Дуквахе Абдурахманову

Спикер нижней палаты парламента Чечни Дукваха Абдурахманов назвал исторической ошибкой ликвидацию в 90-х годах Чечено-Ингушской республики.

“Я твердо убежден в том, что это грубая историческая ошибка, совершенная в угоду амбициозным корыстным интересам отдельных политиков Чечено-Ингушетии и тогдашней властной элиты Москвы”, – сказал Д.Абдурахманов в понедельник “Интерфаксу”.

Факты:

В 1924 году, 7 июля – было принято Постановление ВЦИК СССР об образовании Ингушской и Северо-Осетинской автономных областей с административным центром в г. Владикавказе.

Как видим, принцип равноправия в национальной политике в тот период советская власть еще соблюдала, но это не давало покоя аннексионистским группировкам в Северной Осетии.

Поддерживаемые Сталиным осетинские национал-экстремисты начали атаку на ингушскую государственность с целью захвата ингушских земель, используя для этого и Северо-Кавказский крайком ВКП(б) во главе с А. Андреевым в октябре 1928 года, ранее уже пытавшегося передать город Владикавказ в состав Северной Осетии, хотя и безуспешно.

После удаления с политической сцены И. Зязикова и расправы с другими наиболее упорными противниками центральная власть вернулась к вопросу о Владикавказе, именовавшемся с августа 1931 г. городом Орджоникидзе. Под давлением сверху Ингушский обком вынужден был снять свои прошлые возражения, и 1 июля 1933 г. город был включен в состав СО АО.

Принятие этого решения центральной властью стало следствием вопиющего произвола и беззакония, чинимых под непосредственным руководством Сталина, начавшего широкомасштабное наступление на конституционные права советских граждан, ущемляя одних и поощряя других.

Машина противоправных действий центральной власти по отношению к ингушам стала набирать свои зловещие обороты.

Следующим этапом бесцеремонного нарушения Конституции РСФСР 1925 года и действовавшего в тот период законодательства стало постановление ВЦИК 19-го декабря 1933 г. «О порядке созыва Чрезвычайных Съездов Советов Чеченской и Ингушской автономных областей Северо-Кавказского края». Единственная цель этого документа – подготовка упразднения Ингушской автономной области для предстоящего освобождения ингушских земель в пользу осетин.

Такое важное в судьбе ингушского народа постановление принимается за спиной ингушей путем опроса членов Президиума ВЦИК.

Подлинная противоправная сущность инсценировки членами Президиума ВЦИК созыва указанных съездов с исключительным цинизмом демонстрируется самим текстом этого большевистского «перла»: «Вследствие невозможности созыва районных Съездов советов Чеченской и Ингушской автономных областей в короткий срок, разрешить в изъятие действующего законодательства созыв Чрезвычайных Съездов Чеченской и Ингушской автономных областей Северо-Кавказского края провести непосредственно от расширенных пленумов сельсоветов». Даже не сочли нужным объяснить, почему невозможно созвать районные съезды, но зато методом опроса членов Президиума ВЦИК сочли возможным «разрешить в изъятие действующего законодательства» созвать Чрезвычайные Съезды двух областей в пользу третьей – Северо-Осетинской. Здесь нет даже намека на соблюдение конституции РСФСР того периода.

Вот на такой «конституционной» платформе выносится постановление Президиума ВЦИК от 15 января 1934 года «Об образовании объединенной Чечено-Ингушской автономной области». Вводя в заблуждение народы России и СССР, это постановление беззастенчиво декларировало, что «в согласии с выраженной волей трудящегося населения Чеченской и Ингушской автономных областей, Президиум Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета постановляет: «Автономную область Ингушетии объединить с Чеченской Автономной областью с центром в городе Грозном, входящем в Состав Северо-Кавказского Края».

«Антиконституционная направленность данного постановления, – отмечал один из разработчиков Закона РСФСР «О реабилитации репрессированных народов», доктор юридических наук, профессор А.И. Коваленко. – заключалась в том, что оно противоречило статье 13 Основного Закона РСФСР 1925 года, согласно которой за отдельными национальностями закреплялось право лишь на выделение в автономные области ни о каком слиянии или объединении автономных областей в Конституции не говорилось.

Таким образом, было совершено еще одно правовое насилие над ингушским народом». (Б.У. Костоев «Кавказский меридиан»).

После образования Чечено-Ингушской автономии чеченцы и ингуши стали считаться частями единого «чечено-ингушского народа», и к 1970-м гг. некоторые из них признавали термин «вайнахи» своим самоназванием, что сохранялось и в 1990-х гг. (см..напр.: Мальсагов 1970. С- 3: Далгат 1972, С. 5; Мужухоев 1977. С. 3. примеч. I: Великая и лр. 1990. С. 8, 11: Албагачиев, Ахильгов 1997. С. 13; Боков 2000).

Как мы знаем, после включения в Российскую империю при всех административных перекройках чеченцы и ингуши неизменно оказывались в разных округах, что создавало разные интересы и препятствовало чувству общности. Во-вторых, Чечня была исламизирована значительно раньше Ингушетии: если в первую ислам проник еще в XVII в., создав там сильную традицию, то вторая начала знакомиться с ним лишь с конца XVIII в. и там еще долго держалась языческая вера. Укреплению ислама в Чечне способствовал тот факт, что все народно-освободительные движения, от шейха Мансура до Шамиля, происходили под исламскими лозунгами; но ингуши, менее вовлеченные в эти движения, оказались вне процесса интенсивной исламизации. Позднее это повлияло на то, что ингуши еще в 1923 г. охотно приняли письменность на латинской графике, а чеченцы, у которых было популярно исламское образование, долго ей противились, ссылаясь на традиции арабского письма (Алиев 1929. С. 222—223; Хамидова 1999. С. 136). В-третьих, судя по материалам переписей 1897 и 1926 гг. среди ингушей было в три раза больше грамотных людей, чем среди чеченцев, по уровню грамотности отстававших от всех других народов Северного Кавказа. В частности, по знанию русского языка чеченцы занимали среди них последнее место (Жак 1928. С. 188—189; Хамидова 1999. С. 136). Исследователи объясняют это давними тесными связями ингушей с русскими и с Владикавказом, издавна служившим важнейшим культурным центром на Северном Кавказе. Например, еще в 1764 г. дети ингушских старейшин получили возможность обучаться в Духовной осетинской школе вместе с осетинскими детьми (Ахмадов 20016. С. 370). Кроме того, в Ингушетии, поздно принявшей ислам, роль шейхов и мулл была много слабее, чем в Чечне (Виноградов, Лосев, Саламов 1963. С. 16; Джамбулитоиа 1964. С. 113). В-четвертых, по своей обшей численности чеченцы значительно преобладали над ингушами. По переписи 1939 г., в Чечено-Ингушской АССР чеченцы составляли 52,9% населения, а ингуши – лишь 12% (Кокорхоева 2002. С. 121).

Комментарии:

Проосетинская политика некоторых лидеров Чечни 20-30 годов ХХ столетия, потворствующих амбициозным запросам руководства Северной Осетии, была направлена прежде всего на подрыв государственности и национального самосознания ингушей.

Факты:

Возвращение на родину в 1957 г. не решило многих проблем, стоявших перед ингушами, и даже породило новые. В 1960-1980-е гг. ингуши Пригородного района, который был введен в состав СО АССР после депортации 1944 г., страдали от безработицы и жестокого паспортного режима, ограничивавшего свободу передвижения.

Ингуши чувствовали себя неуютно в составе Северной Осетии и жаловались на дискриминацию, в частности, при приеме на работу. У них не было доступа к властным должностям, их дети не могли в школе учить ингушский язык и не знали ингушской литературы и истории. Кроме того, ингуши страдали от местных органов правопорядка, которые подозревали их в преступных наклонностях и пытались искусственно приписать им любые совершенные в республике преступления (И. М. Базоркин 2002б. С. 216-217, 297-299). Проведенный в Северной Осетии в мае 1992 г. социологический опрос показал что 67,7% опрошенных ингушей страдали от недоброжелательности со стороны окружающих (Дзуцев 1995а. С.18). Судя по более раннему опросу осени 1991 г., одной из причин этого был ислам, отличавший их там от окружающего населения (Декшюва 1997. С .206). Однако, чтобы не портить отношения с Северной Осетией, власти Чечено-Ингушетии не предпринимали никаких протестных действий и осуждали тех ингушских интеллектуалов, которые пытались поднимать вопрос о положении ингушей в соседней республике.

Между тем ингуши не чувствовали себя дома и в составе Чечено-Ингушской АССР, где они находились в численном меньшинстве и опасались ассимиляции. Они отмечали, что после их отрыва от Владикавказа и объединения с Чечней в 1934 г. у них упал уровень культуры и образования (И. М. Базоркин 2002б. С. 208-211). Когда в конце 1960-х. – начале 1970-х гг. местные ученые начали выдавать термин «вайнахи» за традиционное самоназвание чеченцев и ингушей (Мальсагов 1970. С. 3; Далгат 1972. С. 5), когда ингушский писатель объявил этот этноним их древним самоназванием (Мальсагов 1969. С. 5-6), что было подхвачено местными газетами (см. напр.: Виноградов 1972б: Калита 1972), все это вызвало возмущение у ингушского писателя И. М. Базоркина. В рассуждениях о «вайнахском народе» он увидел стремление стереть этнические различия между чеченцами и ингушами, что, по его мнению, шло во вред ингушам, обрекая на исчезновение их язык, литературу и их самих. В 1972 г. он отправил несколько писем руководству республики и местным ученым, протестуя против «эпидемии обвайнахивания» {И. М. Базоркин 2002б. С. 64-79). Однако все его выступления остались безответными. Вайнахская идентичность десятилетиями продолжала навязываться чеченцам и ингушам. (В. Шнирельман «Быть Аланами. Интеллектуалы и политика на Северном Кавказе в XX веке»).

В октябре 1988 г. протесты ингушей против дискриминации вылились в «Обращение ингушского народа к руководителям ЦК КПСС и Советского правительства», под которым стояло более 50 тыс. подписей. С письмом делегация ингушей ездила в Москву, где пыталась ознакомить с ним высших партийных и советских руководителей (Богатырев, Костоев 2000. С. 97—98; Базоркин 2001. С. 144).

29 мая 1989 г, на заседании I съезда народных депутатов СССР в Москве выступил ингушский учитель истории X. А. Фаргиев, напомнивший о геноциде ингушского народа и впервые на таком представительном форуме высказавшийся за восстановление ингушской автономии (Фаргиев 1989).

Вскоре претензии ингушей публично прозвучали на состоявшемся 9-10 сентябри 1989 г. в г. Грозном II съезде ингушского народа. Вкратце они сводились к следующему. Ингуши сетовали на то, что после восстановлении ЧИ АССР основные промышленные предприятия нефтегазовой отрасли находились на территории Чечни, и потому Ингушетия развивалась однобоко и превратилась в аграрный придаток Грозного и Орджоникидзе (Костоев1990. С. 37). Они говорили об отставании в образовании, культуре, науке и социальном развитии, о том, что из-за высокой безработицы ингуши вынуждены были искать работу вне республики, в частности в Орджоникидзе, где им приходилось заниматься малоквалифицированным трудом (Костоев 1990. С. 158, 192. 200; Богатырев 1990б; Патиев 2002а; С. 29-30). Они приводили факты блокирования выдвижения национальных кадров, принадлежащих к этническому меньшинству, указывали на дискриминацию коренных жителей в вопросах трудоустройства и особенно доступа к высоким должностям. Это относилось к ингушам как в ЧИ АССР, так в большей степени в СО АССР (Костоев 1990. С. 46-54, 125; Tishkov 1997. Р. 160).

В резолюции съезда было записано: «В результате длительного игнорирования национальных интересов над ингушским народом нависла угроза его исчезновения как этноса. Отсутствует территориальная целостность, что привело к резкому социально-экономическому отставанию, в зачаточном состоянии находится формирование национального отряда рабочего класса, нет условий для нормального развития национальной культуры, языка, литературы, искусства». Поэтому съезд обращается к высшему руководству СССР с просьбой о «восстановлении автономии ингушского народа в его исконных исторических границах – Ингушской Автономной Советской Социалистической Республики со столицей в правобережной части г. Орджоникидзе (Костоев 1990. С. 208-209). Имелось ввиду образование отдельной Ингушской республики в составе шести районов традиционного проживания ингушей, включая Пригородный (Костоев 1990. С. 34-35. 157). Побочным результатом такой позиции стало разрушение былого единства с чеченцами, и с этих пор ингуши все реже вспоминали о вайнахской общности.

Комментарии:

Убеждение спикера Д. Абдурахманова в том, что возрождение Ингушетии – грубая историческая ошибка, совершенная в угоду амбициозным корыстным интересам отдельных политиков Чечено-Ингушетии и тогдашней властной элиты Москвы, не поддается критике.

Уважаемый «Господин» Абдурахманов, господство «чиновничьего беспредела» ни в Чечне, ни в Осетии неискоренимо, а у ингушей очень крепкая историческая и генетическая память – «В одну реку не войдешь дважды …».

По его мнению, воссоединение Чечни и Ингушетии “позволит достичь стабильности в регионе”. “Это наиболее перспективный путь, который приведет к достижению стабильности в регионе и искоренит навсегда возможные очаги напряженности”, – сказал Д.Абдурахманов.

“Было бы более разумно поставить в перспективе вопрос о создании на юге России нового региона, включив в него Дагестан, Чеченскую республику и Ингушетию. В противном случае нельзя до бесконечности затягивать вопросы фактического размежевания и установления административной границы между Чечней и Ингушетией”, – сказал Д.Абдурахманов.

Факты: Чеченцы и ингуши консолидировались в отдельные этнокультурные общности сравнительно недавно. Один из первых чеченских интеллектуалов У. Лаудаев (1827), описавший жизнь чеченцев в 1860-х гг., признавал отсутствие у них единого самоназвания. Он отмечал, что самоназвание «начхой» относилось лишь к населению бывшего (до 1862 г.) Чеченского округа, охватывавшего только плоскостную Чечню. Горные обитатели бывшего Ичкерийского округа назывались «начхой-мохкхой», т. е. относящиеся к исконной «земле чеченцев», ведь переселившиеся с гор на плоскость чеченцы, по словам Лаудаева, полагали, что плоскостная территория принадлежала русским, и не считали ее своей собственностью. Жители другого горного округа, Аргунского, носили название «шотой», т. е. «живущие на высоких местах». Ауховцы, обитавшие прежде в этом округе, называли себя «аккий» по преобладавшей среди них Аккинской фамилии. Наконец, обитателей высокогорий, живших у южных окраин Чечни, плоскостные чеченцы называли «ламорой», т. е. горцами. Ингушей чеченцы называли в XIX в. «несерхой», т. е. назрановцами, по названию их самого крупного поселка на плоскости (Лаудаев 1872. С. 4-5).


Р. Албаков-Мяршхи. ЭТНОГЕНЕТИЧЕСКИЕ ВЗАИМОСВЯЗИ ИНГУШЕЙ С ЧЕЧЕНЦАМИ И ОСЕТИНАМИ
myarshkhee

Предлагаемая вниманию читателей статья основана на источниках, доступных в различных изданиях и в интернете, но не является научным трудом – поскольку автору материала не удалось фундаментально обосновать свою концепцию, в силу объективных причин и обстоятельств...

Но даже при кажущемся обилии объективной информации и документов, освещающих происхождение ингушского этноса, эта тема все равно остается открытой, как для поиска новых данных, так и, самое главное, для серьезного и глубокого анализа истории нахов - ингушского народа.

Из фундаментальных археологических и этнографических источников известно, что автохтонами и коренными насельниками территории - от Тихого океана до Атлантических морей, а также от Северного–Ледовитого океана до границ Центральной Азии, за несколько тысячелетий до нашей эры, являлись нахи – ингуши…

Сегодня, ингуши являются коренными насельниками Северного Кавказа. Они включаются специалистами в кавкасионский антропологический тип, относятся к балкано-кавказской семье большой европеоидной расы. Говорят на ингушском языке, который вместе с чеченским и бацбийским составляет нахскую (кистинскую) группу иберийско-кавказской семьи языков; прослеживаются также связи ингушского языка с языками древней хуррито-урартской группы.

В начале ХХ в. М. Туманов в работе «О древнем языке Закавказья» убедительно обосновал связи нахских языков с языком Древнего Урарту. Позже в работах академика Мара это нашло подтверждение. Работы В.В. Иванова, И.М. Дьяконова, Ю.Д. Дешериева, Е.М. Крупнова и др. историков указывают на генетическую связь ингушей с хуррито-урартским миром – (III и II тыс. до н. э.).

Этноним «ингуши», получивший распространение в литературе с середины XVIII в., своим происхождением обязан русским ученым, офицерам, часто посещавшим ингушское селение Онгушт (Ангушт), расположенное юго-восточнее современного г. Владикавказа (ныне с. Тарское РСО-Алания), жителей которого называли «ангуштовцы», «ингушевцы» с постепенным переходом в «ингуши». Самоназвание ингушей – гIалгIай. По мнению ряда исследователей, слово «гIалгIа» означает «житель башен». Выдвигалось мнение о связи этнонима «гIалгIай» с именем божества в языческом пантеоне древних ингушей и греков – «Гела», «Гала». Сегодня, оба этнонима – «ингуши» и «гIалгIай», вобрали в себя ряд нахских обществ: Галгаевское, Цоринское, Джейраховское, Фяппинское (Кистинское), Арстхой (карабулаки), Аух-акки (ауховцы) и Мецхальское, которые, во второй половине XVIII - начале XIX веков, слились в единый народ, занимающий современную территорию Ингушетии.

По имеющимся письменным источникам и археологическим данным, ингушские племена с I тыс. до н. э. прочно обосновываются в горах Центрального Кавказа и на равнинах Предкавказья.

В ценнейшем источнике по истории и этнографии народов Северного Кавказа, «Географии» древнегреческого географа и историка Страбона, отражен этноним «гаргара» (от ингушского «герга» - близкий, родственник, родственный), который относят к предкам нахов.

Клапрот и Пфафф на основе историко-географических данных о Кавказе (Страбон, Прокопий, Плутарх) считают, что «гаргареи» древних авторов являются ингушами-галгаями.

Ранний период ингушской истории (согласно страбоновским и другим документальным источникам) связан со знаменитой Кобанской культурой I тыс. до н. э., которая получила свое наименование по названию аула Кобан, ныне расположенного в Тагаурском ущелье Северной Осетии, где впервые в северокавказском регионе были выявлены, ставшие широко известными, археологические памятники. Исследования ученых позволяют сделать вывод, что при определении этнического и антропологического лица кобанцев Центрального Кавказа исследователи видят в них древних ингушей.

Источники, в частности, называют крупное племя аргов, обитавшее в Центральном Предкавказье (предгорно-плоскостные районы Чечни, Ингушетии, Северной Осетии и Кабардино-Балкарии). Длительное время занимающийся историей Аланского государства археолог из Владикавказа В.А. Кузнецов вслед за рядом ученых пришел к выводу, что «северокавказские арги в этноязыковом отношении - … одно из древних нахских племен».

В период средневековья, в X – XII веках, на Центральном Кавказе сложилось и активно функционировало Аланское государственное образование, в составе которого, доминировали древне-ингушские племена.

В грузинских письменных источниках III в. до н. э. ингуши упоминаются под этническим именем «дзурдзуки» - древнегрузинское название ингушей. Их расселение на плоскости было временно прервано в XIII в., в период монголо-татарского нашествия.

На сегодняшний день, большинство топонимики и набора этнонимов Евразии, расшифровываются или напрямую переводятся только посредством ингушского языка.

Особое место в северокавказской истории занимает общественное устройство ингушей – совершенно особенный народ в этом смысле. У каждого народа на Кавказе были свои правящие сословия: у адыгов – пши и уорки (князья и дворяне), у карачаевцев и балкарцев – таубии и ездени, у осетин – алдары и уздени, у народов Дагестана – ханы и беки. У ингушей же никогда не было ни того, ни другого. Они имели принципиально иной общественный строй, структурированный в тейповую систему. Слово «тейп» пришло из арабского языка вместе с исламом и переводится как «род, большая семья, группа». Ингушский «тейп» можно определить как объединение свободных общинников, выступающих единым социально-политическим целым.

Превосходство одного человека или тейпа над другим - у ингушей жестко порицалось, а основным общественно-политическим принципом – был принцип свободной военной демократии…

В 1907 г., русский публицист Павел Безпристрастный, в газете Терские ведомости, в статье «Наблюдения и заметки» пишет, - «По исследованию комиссии 1865 года по разбору личных и поземельных прав туземного населения Терской области Назрановское общество (ингуши) устроено на началах демократических: привилегированных сословий нет, все свободны, пользуются одинаковыми правами, рабов нет, землею пользуются на правах общинного владения и, что хотя между ними существуют известные фамилии, но все они выдвинулись из толпы заслугами гражданскими, или военными доблестями; не пользуются никакими иными правами, кроме уважения, приобретенного исключительно умом и личными достоинствами каждого члена.

Основываясь на этом, все ингуши наделены землею на праве общинного владения, а если и были примеры награждения в собственность участками земли, то лишь за личные заслуги, а не за потерю прав над подвластным народом, как это и делалось в Кабарде, Осетии и Кумыкской плоскости.

Таким образом, как видно из исследований сказанной комиссии, упомянутое устройство вызвано условиями быта этой национальности, а этому быту, как мы видим, могла бы позавидовать, не только тогда, но и в наше время, любая из стран обоих полушарий. Мы же привыкли ингушей считать, за «дикарей».

Вот вам и «дикари»!..».

В 19 веке И. Бларамберг (в 1834 г.) писал, - «От Владикавказа на западе и до Хасав-юрта на востоке проживал один народ, у которого не было общего самоназвания.  Народ этот делился на племена с запада на восток – ангуштхой (ингушевцы), насархой (назрановцы), джарахой, аккинские кланы, фяппи (кистинцы) и гелатхой, галгайцы (в верховьях Ассы), чулхоевцы, цоринцы, арстхойцы (карабулаки), мелхистинцы, аккинцы, терлойцы, шатойцы, шаройцы, чеберлойцы, нохчи (ичкеринцы) и аух-акки (ауховцы).

То есть остатки нахских племен, сохранившиеся после нашествия монголо-татар и Тамерлана-хромого.

На протяжении более 500 лет, Джейрахско-Ассинское ущелье служило неприступной крепостью для орд беспощадных кочевников.

Основным критерием, объединяющим ингушские тейпы в столь тяжелых условиях выживания, был комплекс традиционных норм этики ингушей «гIалгIай-эздел», включающий такие понятия, как: «эздел» - сдержанность, благородство, воспитанность, уважение к окружающим; «эхъ» - стыд, совесть. Понятие «яхъ» имеет два значения, первое - чистота помыслов, внутренняя гармония, нравственная составляющая личности, второе - соревновательность в неукоснительном следовании нравственным нормам в поступках и действиях. Понятие «денал» охватывает такие качества, как сила духа, мужество, решительность и смелость, верность слову, надежность, достоинство; «сий» - честь; «къонахчул» - рыцарство. Понятие «сагал» означает человечность; «къахетам» - сострадание; «хаьнал» - благо, полученное честным трудом. Эти традиционные этические нормы и правила поддерживают самобытность и устойчивость ингушского народа, сохраняют глубинные основы гармоничного развития личности и отражают наследие мудрой философии ингушского фольклора, носителями которого были древние ингуши...

Ингуши всегда испытывали страх лишиться важнейшего наследия отцов — чести, свободы, Родины. Бросить вызов судьбе и сохранить себя в истории народу помогло то, что великий русский писатель Л. Н. Толстой в «Войне и мире» называл «духом нации». Именно этот непокорный и непокоренный дух, прекрасные народные обычаи, традиции помогли народу выстоять, выжить наперекор судьбе.

О любом народе судят по его героям. Это маяки, нравственные ориентиры, на примерах которых воспитывается подрастающее поколение. Наши предки говорили: «Достойные мужчины — опора народа» («Дика къоанахий — мехка бIоагIий).

У ингушей издревле существовал культ мужчины-героя. «Къонах»: «къо» (сын) + «нах» (народ), то есть «сын народа», истинный мужчина — так говорят в народе о храбром, благородном, мужественном человеке. Существовал неписаный кодекс ингушской чести, и нарушение хотя бы одной из заповедей этого кодекса в народе не прощалось.

Каждый народ имеет свою историю. Ее нельзя искажать в угоду конъюнктурным интересам, она не подвластна какому бы то ни было диктату.

Это объективный и неповторимый процесс. Нельзя историю народа рассматривать вне времени и пространства, вне связи с историей окружающих его народов. Ингушский народ, пожалуй, единственный в России, который не имеет своей научно обоснованной истории. Сколько раз история ингушей в прошлом переписывалась вслед меняющимся партийным или конъюнктурным установкам.

Много раз в своей тяжкой истории ингуши оказывались в столь драматических коллизиях, что были на грани исчезновения. Нет в мире таких испытаний, которые бы судьба не послала нашему народу, но каждый раз ингушский народ, как птица Феникс, возрождался из пепла.

Несмотря на трудности решения этногенетических проблем, попытки их постановки и разработки в современных общеисторических исследованиях вполне естественны и закономерны. Проблема происхождения того или иного народа настолько актуальна, что при любых условиях она встанет перед исследователем и потребует от него посильного освещения.

В настоящее время общепризнанно считать, что проблема этногенеза — это, прежде всего, комплексная проблема. На течение этногенетического процесса действуют самые различные факторы, характеризуемые определенными признаками, специфичными для материальной и духовной культуры народа. Только при должном учете показателей всех этих признаков, изучаемых целым рядом научных дисциплин (археология, этнография, антропология, история, языкознание), с большим правом можно надеяться на более или менее верное решение этногенетической проблемы.

 Этот принцип комплексного использования всех возможных источников мы и положим в основу нашей попытки освещения вопроса о происхождении ингушей.

Рассмотрим последовательно те теории и заключения о происхождении чеченцев и ингушей, которые существуют в исторической литературе и основаны главным образом на языковых данных.

В 1915 г. акад. Н. Я. Марр выделил ингушский язык вместе с чеченским и цова-тушинским (бацбийским) диалектами в особую чеченскую группу, позднее назвав ее срединной ветвью яфетических языков Северного Кавказа.

Данные последующего изучения народов — носителей чеченского, ингушского и бацбийского языков — полностью подтверждают это положение. Исследование же языковых особенностей этих народов позволило не только поместить их в одну группу, но и объединить единым термином — «нахские народы» или «нахский язык». Так, известный кавказовед Ю. Д. Дешериев прямо говорит о «нахских народах» и «общенахском языке».

Между прочим, немаловажным является и то обстоятельство, что принадлежность всех этих народов к единой лингвистической группе блестяще подтверждается и общностью их материальной и духовной культуры, в особенности чеченцев и ингушей. Эта общность все более подкрепляется наблюдениями над формами жилищ, предметами быта и другими категориями древней и средневековой материальной культуры нахов. Опыт новейших археологических исследований доказывает глубину и давность происхождения ряда форм материальной культуры, уходящей своими корнями в I тысячелетие до н. э. и даже глубже.

Приверженцы субъективного подхода к анналам классической исторической науки гибко обходят коренные аспекты истока того или иного фактора объективных заключений и анализа и, в вопросе о происхождении чеченского этноса опускается сам факт его происхождения…

С падением влияния тамерлановских полчищ, нахи – ингуши активно начали возвращаться на свои равнинные территории – на Востоке, со стороны нынешней Чечни через Галан-чIож и бассейнов рек Асса и Сунжа, а на Западе – через бассейн рек Терека и Камбилеевки (нынешняя Осетия).

На Востоке, часть территории нынешнего Дагестана и Чечни – были заселены остатками тамерлановских ханств (кумыкских, ногайских, аварских и т.д.), которые неожиданно для себя попали под серьезное влияние нахов – ингушей спускавшихся с гор на свои исторические земли. Под напором дерзких и неуправляемых джигитов, прагматичные ханы-сановники начали активно приобщаться к нахской культуре, т.е происходила добровольная ассимиляция. Нахкий – ингушский язык, фольклор и часть традиций легко адаптировались среди кочевников, хотя имели своеобразную специфику произношения языка и соблюдения нахских – ингушских традиций.

Чеченцы и ингуши консолидировались в отдельные этнокультурные общности сравнительно недавно. Один из первых чеченских интеллектуалов У. Лаудаев (1827), описавший жизнь чеченцев в 1860-х гг., признавал отсутствие у них единого самоназвания. Он отмечал, что самоназвание «начхой» относилось лишь к населению бывшего (до 1862 г.) Чеченского округа, охватывавшего только плоскостную Чечню. Горные обитатели бывшего Ичкерийского округа назывались «начхой-мохкхой», т. е. относящиеся к исконной «земле чеченцев», ведь переселившиеся с гор на плоскость чеченцы, по словам Лаудаева, полагали, что плоскостная территория принадлежала русским, и не считали ее своей собственностью. Жители другого горного округа, Аргунского, носили название «шотой», т. е. «живущие на высоких местах». Ауховцы, обитавшие прежде в этом округе, называли себя «аккий» по преобладавшей среди них Аккинской фамилии. Наконец, обитателей высокогорий, живших у южных окраин Чечни, плоскостные чеченцы называли «ламорой», т. е. горцами. Ингушей чеченцы называли в XIX в. «несерхой», т. е. назрановцами, по названию их самого крупного поселка на плоскости (Лаудаев 1872. С. 4-5).

Хорошо известно, что «чеченцы» было русской транслитерацией кабардинского названия «шашан» и происходило от села Большой Чечень., где русские впервые встретились с чеченцами и конце XVII в. (Берже 1859. С. 107: Лаудаев 1872, С. 3; Пожидаев 1926. С. 15: Ошаев 1928. С. 6; Далгат 1934. С. 4). Название села восходило к XIII в,, когда и этом месте находилась ставка монгольскою хана Сечена (Алироев 1978. С. 10; 1990а. С. 13). Вначале русские называли так лишь обитателей этого села, и лишь позднее название «чеченцы» было перенесено на всех чеченцев (Далгат 1934. С. 4). Впервые это имя начало встречаться в русских н грузинских источниках в самом начале XVIII в. (Берже 1859. С. 107; Волкова 1973. С. 144—145), а до этого русские документы знали чеченцев лишь по названиям их отдельных обществ (Кушева 1963. С. 62, 69-74, 76: Волкова 1973. С. 146-148). В то же время, как было известно уже Далгату, еще в 1607 г. чеченцы, наряду с кумыками и ногайцам», осадили построенный казаками Терский городок и тем самым впервые заявили о себе в истории (Далгат 1934. С. 8). Впрочем, даже в XX в. не наступило полной этнической консолидации чеченцев, и, по признанию самих чеченских ученых, во время Чеченской войны 1994—1996 гг. некоторые из них при заполнении документов отказывались от чеченской идентичности и записывали название своего тейпа (Яндаров, Заурбекова 2001. С. 158).   

Вышеуказанная этногенетическая «эквилибристика» подчеркивает неоднозначное происхождение чеченцев, но определяет конкретный фактор нахского – ингушского сегмента, как минимум на четверть чеченского народа.

В процессе возвращения нахов - ингушей на равнинные западные территории – особого сопротивления, со стороны остатков тамерлановских полчищ не было, поскольку это была холмистая и предгорная география, которая не представляла для них стратегического интереса. Сильные ингушские семьи расселялись там «хуторами» и контролировали крупные плодородные территории, на всей равнинной части нынешней Северной Осетии – вплоть до реки Фиагдон.  

В период правления на Северном Кавказе Тамерлана-хромого значительная часть нахских племён – дигорой, туалой (ныне территория Южной Осетии) и крупная ветвь мецхальцев-тагаурцев попали в жернова ирано-язычных наемников, завоеванных в рабство на персидской территории горной части Памира. У этой популяции рабов-наемников не было никаких эстетических нравов и моральных принципов, тамерлановские ханы использовали их как инструмент для решения самых «недоброкачественных» методов борьбы с нахами – ингушами…

Территория нынешней горной Осетии не была защищена естественными горными преградами так, как Джейрахско-Ассинское ущелье и, остатки нахских племен - дигорой, туалой и мецхальцы-тагаурцы попали под мощное влияние ирано-язычных варваров, которые вклинившись между расселением остатков незащищенного нахского населения (старики, женщины и дети) и под прикрытием тамерлановских полчищ, огнем и мечом истребляли Великую культуру, язык и этнические ценности нахов – ингушей…

Однако, впоследствии, когда влияние ингушей было, в определенный период, неограниченным на равнинной территории нынешней Северной Осетии, об этом времени - в статьях Коста Хетагурова и других осетинских просветителей звучала глобальная и спасительная значимость сближения осетин с Россией…

Ибо, к концу XVII столетия осетины находились на грани вымирания, но не из-за того, что кто-то занимался их истреблением, а причиной были их бытовое невежество и различные болезни, которые с точки зрения этики – не хочется озвучивать…

Тем не менее, если проследить этнические взаимосвязи нахского этноса среди осетин, то на поверку выходит, что три четверти ингушского сегмента сегодня называют себя осетинами.

Парадокс этнических взаимосвязей нахов-ингушей с чеченцами и осетинами заключается в современном национальном антагонизме «политиканов» – с одной стороны чеченцы и осетины, а с другой ингуши, хотя простой народ живет обычной жизнью и повсеместно происходят смешанные браки.

Оппоненты ингушей занимаются написанием и пропагандой собственной истории и пытаются – либо «надеть на себя ингушскую рубашку истории», либо придумать «исторические небылицы», которые даже у их более или менее просвещенных соотечественников вызывают ухмылку…  

Однако, время – лучший судья и, если когда-нибудь «пробьется луч света в историческом мракобесии современных просветителей» - в вопросе своего этнического происхождения, то чеченские и осетинские дети в школах – будут менее запутаны и более «подкованы» для дальнейшего изучения и развития выдвинутой мной Концепции.    

Использованная литература

  1. Ингушетия и ингуши. Том 1 (Сост. М. Яндиева). Назрань-Москва, 1999.
  2. Павел Безпристрастный. «Наблюдения и заметки». Терские ведомости. 1907. №5.
  3. Возвращение к истокам. (Сост. С.А. Хамчиев). Саратов, 2000.
  4. Kрупнов Е.И. Средневековая Ингушетия. М., 1971, стр. 39-57.
  5. В.А. Шнирельман. Быть аланами. М., 2006г.


Р. Албаков-Мяршхи: сборник стихов "Охотники"
myarshkhee


САИД ЧАХКИЕВ: Уроки судьбы

«Почему я не знал его? Почему я раньше не читал его стихи»? Это были первые вопросы, которые я задал себе, ознакомившись с тоненькой поэтической книжицей Руслана, которую он любезно преподнес мне с дарственной надписью.

В ингушской литературе не так уж и много поэтов, чтобы не знать их поименно. Передо мной сборник стихов. Он совсем крохотный. В нем всего лишь 30 страниц, это где-то в пределах пятисот строк, даже не дотягивает до одного авторского листа. Тираж – кот наплакал: пятьдесят экземпляров. Но по содержанию, по глубине воспетых чувств и мыслей, она не показалась мне маленькой. Наоборот, мне казалось, будто я держу в руках полновесную книгу стихов весьма одаренного и вполне сложившегося поэта.

Прочитав одно стихотворение, мне захотелось прочитать второе, затем - третье, а там, как говорится, на едином дыхании «проглотил» и всю книгу. И открыл для себя истинного поэта, наделенного характером и четко выраженной гражданской позицией, а это, поверьте, случается не часто.

В произведениях Руслана я увидел прочную основу, профессиональное мастерство, неординарное мышление. В его стихах неподдельная искренность, свежесть, они невольно западают в душу, будоражат, волнуют. После личного знакомства с Русланом мне открылась еще одна грань его творческой деятельности: он не только талантливый стихотворец, он бард, поэт и музыкант, исполнитель собственных песен. Наверное, это помогает ему добиваться живости, афористичности и красочности языка.

Мужественно, открыто и честно выражает автор свои мысли, свое отношение к жизни, к людям, ко времени:

Ничего, что в июне падает снег.

Ничего, что друзья не всегда откровенны.

Ничего, что сегодня стеснительных нет.

Говорят, что все это теперь современно…

...........................................................................

Кто не смел - прогадал, кто успел - тот хорош,

Потому что цена чести - ломаный грош.

Потому что друг другу не смотрим в глаза,

Потому что надежды в кошелке дрожат…

В ней вмещается все - до чужих потрохов.

Потому что теперь «не найдешь дураков».

Потому что сегодня не те времена,

Когда чистая совесть наградой была.

“Времена”

Сильно, четко и зрело выразил поэт глубинные чувства своего сердца. В этом же духе, темпераментно и бескомпромиссно написано и стихотворение «Охотники». Вчитайтесь в его строки:

Что может быть слаще, чем жизни глоток,

Когда ствол нацелен в дрожащий висок.

....................................................................

Куда бежать, в простреле все дороги.

Нет больше сил, свинцом налились ноги.

А палачи в азарте упоенья ищут -

Как бесконечно унизительно быть дичью.

Звенит осатанелый хохот пуль

Под шумный пир кровавого сезона.

Нет смысла ждать пощады от шальных пилюль.

Ведь если есть охота, нет закона.

Охотники, охотники патронов не щадят.

Охотники, охотники на жизнь в прицел глядят…

Стихотворение это, думаю, никого не оставит равнодушным. Автор стал свидетелем преступления, и он поведал нам об этом преступлении с такой щемящей болью, что и мы, читатели, тоже как бы невольно становимся свидетелями этого чудовищного акта. Аккордом ко всему стихотворению звучат слова:

Ведь если есть охота, нет закона…

В этой строке заключена глобальная мысль. Поэт говорит не об охоте на зверя. Это было бы слишком просто. Разговор идет об охоте на человека, потому что – вновь повторяю слова поэта, - «сегодня не те времена, когда чистая совесть наградой была».

Стихи Руслана - это свежая струя в ингушской поэзии. Мне доставило истинное удовольствие знакомство с его творчеством. Истинное удовольствие доставляет мне и возможность цитировать его произведения.

У парадных дверей тут и там,

В коммунальном дворе сырость и хлам.

Коммунальная скука, коммунальная гарь,

Если город - наука, то это - букварь…

«Коммунальная совесть».

Застыла праведная вечность в напряженной тишине,

А перед ней стоит Поэт на фоне матовой подсветки.

Его виски теснит венок колючей ветки,

А боль откликнулась в натянутой струне.

И разлилась в сердца неутолимой скорбью,

Но приговор поблажек не давал.

И, оскорбленный барабанной дробью,

Взошел Поэт на свой печальный пьедестал…

«Реквием» (Памяти В. Высоцкого).

Есть у автора стихотворение, посвященное женщине. Оно так и называется: «Посвящение женщине». Тема не нова. Поэты во все времена воспевали предмет своего обаяния и любви. Нашел и Руслан точные слова и образы для выражения своих сокровенных чувств к женщине:

Как не легки и бесконечны эти муки,

Когда с любимым женщина в разлуке.

Когда спасенья нет от грусти и от скуки,

И чем-то заняты взволнованные руки,

А за окном унылый шум, чужие звуки,

Как не легки и бесконечны эти муки…

..............................................................

Пусть вашу жизнь весна нечаянно украсит,

И одиночества свечу любовь погасит.

Сердца сближаются и это не напрасно,

Не промедляя, покоритесь этой власти,-

Ведь женщина божественно прекрасна,

Когда она наедине со счастьем…

Умело используя метафоры, образы, размеры, ритм, рифмы, Руслан создает емкие колоритные поэтические произведения:

Но светлый мир в оранжевом закате

Вдоль горизонта расплескал прощальный свет,

Напоминая о неведомой утрате,

Из-за которой покаянья сердцу нет.

И только чувства запоздалые растопят

В груди усталой замороженный цветок.

Это судьбы непоправимые уроки.

Это души непокорившейся порок.

«Первый романс»

Не оставят равнодушными читателей и такие его стихи, как «Разбуди меня, старушка, на заре», «Вечерняя симфония дождя» «Реквием» (Памяти В. Высоцкого), «Февраль 1944 г.», «Баллада о лошади», «Посвящение Санкт-Петербургу» и другие.

В его поэзии много афоризмов. Они встречаются почти в каждом его стихотворении. Вот некоторые из них:

«Ведь если есть охота, нет закона».

«Как бесконечно унизительно быть дичью».

«Есть приговор, но нет вины».

«Коммунальная скука, коммунальная гарь,

Если город - наука, то это - букварь».

«Моя суета- это рана в пространстве сомнений.

Моя правота – это брешь в кутерьме  пустоты».

«Потому что сегодня не те времена,

Когда чистая совесть наградой была».

В его стихах прослеживается веяние русской поэзии, что нисколько не умаляет достоинства его творчества. Возможно, в чем-то я и перехвалил Руслана. Но я не боюсь этого: человек, написавший такие стихи как «Времена», «Реквием» (Памяти В. Высоцкого), «Охотники», «Первый романс», «Посвящение женщине» и другие, уверен, заслуживает добрых, теплых слов.

                                                                                                                                     


Посвящение Санкт-Петербургу

Я бежал туда, где нет пешеходов.

Я бежал туда, где нет машин.

Я бежал туда – поклониться Восходу…

Я бежал туда, я очень спешил…

Раскрываю дорожный блокнот сновидений,

Погружаюсь в его мимолетную зыбь,

Разменяю года на избыток недели, –

Лишь бы было куда от себя уходить…

Моя суета – это рана в пространстве сомнений…

Моя правота – это брешь в кутерьме пустоты…

Я прячусь в тени немоты сожженных деревьев,

Я вдыхаю отраву, которая с небом на «ты».

Пролетаю над кровлей чердачного свода,

Над столичной тоской однодневных затей,

Над которой раскинула плед непогоды

Петербургская мистика Белых ночей…

Я имею законное право на жизнь без надежды

В том мире, где нет притяженья к отрадам весны…

И музыка света на Землю спускается реже,

И спасают меня восковые, безумные сны…

На стерильном дне городских трущоб

Ветер рассыпал капли хрусталя,

А на площадях в чопорном бреду

Блеяли «Козлы», празднуя «Убой».

Распиная Век, разжигая страх,

Слепо ищут брод в жиже передряг.

Расторопный блеф башенных часов

Гимнами звенел, цифрами суля…

Я бежал туда, где нет пешеходов.

Я бежал туда, где нет машин.

Я бежал туда – поклониться Восходу…

Я бежал туда... К «руинам души»…

I am the fugitive

I am the fugitive

I am running from paces by.

From on rushing cars

To meet the hair rise

Oh time rush on.

My angst a wound in emptiness than the doubts.

My truth a wavy in chaos then the hollowness.

I am covering in the shad of burning trees.

I am inhaling poison it is the era.

It is my truce rite to live in despair.

This world das not readjust in the spring of birth.

Sounds of in light meant is never drown night to oaf.

So my elusion remains my deliverance.

Oh time rush on…

Баллада о лошади

Тянет лошадь бричку с пьяной свитой.

По дороге, как душа ее, разбитой,

Богом проклятой, и позабытой.

Хлещет плетью по спине извозчик сытый.

Одурелый воздух пахнет дымом,

Из под хомута - усталость мылом,

Дрожь по телу, на пределе силы.

Стервенеет свита, в перегаре винном.

Покосившись к плети пьяным глазом,

Кричит извозчик – веселей зараза.

И, саданул, да так, чтоб не было отказа,

Помутился лошадиный разум…

И рванула лошадь от испуга,

Земля и небо заходили кругом,

Надорвались кожей витые подпруги,

Расползлись по швам от бешеной натуги.

В даль галопом от хмельной погони,

Словно крылья выросли на воле.

Разгулялась лошадь на просторе,

Позабыв усталость и избыток боли.

А потом, когда иссякли силы,

Буйной мыслью голову вскружило,

Погнала к высокому обрыву

И над черной бездной воспарила…

Февраль 1944 г.

Вчерашний день уходит прочь,

Дилемма прожитого – ночь,

Беда, но некому помочь –

Дилемма прожитого – ночь…

Жестокой поступью войны –

Есть приговор, но нет вины,

А ложь – потеха сатаны.

Есть приговор, но нет вины…

Ползет этапом эшелон,

Быть может это страшный сон?

Но гложет души вьюги стон.

Быть может это страшный сон?

У матери нет молока,

В глазах детей упрек векам,

Мороз и голод, не достанешь кипятка.

В глазах детей упрек векам.

На переездах под прицел.

Два шага в сторону – расстрел.

Но каждый Верил и терпел!

Два шага в сторону – расстрел.

И вдоль заснеженных путей

Могилки старых и детей -

Посев затерянных смертей.

Могилки старых и детей.

Слепа История, как бред…

Во времени чернеет след,

Кого винить, кто даст ответ?

Во времени чернеет след…

Чернеет след!

Охотники

Охотники, охотники патронов не щадят.

Охотники, охотники на жизнь в прицел глядят…

Сведет с ума тревожный шелест камыша,

Застыла в жилах кровь, вот-вот не выдержит душа.

Затаив дыханье, слышит смерти клич –

Не зверь, не птица, а затравленная дичь.

Есть у охотников со смертию порука,

Эти узы скреплены давным-давно,

Ведь сеять смерть – нехитрая наука,

И лишь прощать ошибки мудрено…

Охотники, охотники патронов не щадят.

Охотники, охотники на жизнь в прицел глядят…

Что может быть слаще, чем жизни глоток,

Когда ствол нацелен в дрожащий висок.

Когда на мгновенье оставит тревога,

И нету надежды на господа Бога.

В лицо повеет незнакомым холодком,

И тайна Вечности раскроет свои двери.

Все станет ясно, обретет душа покой,

Как нелегко в это поверить…

Охотники, охотники патронов не щадят.

Охотники, охотники на жизнь в прицел глядят…

Куда бежать, в простреле все дороги.

Нет больше сил, свинцом налились ноги.

А палачи в азарте упоенья ищут –

Как бесконечно унизительно быть дичью…

Звенит осатанелый хохот пуль

Под шумный пир кровавого сезона.

Нет смысла ждать пощады от шальных пилюль,

Ведь если есть охота, нет закона…

Охотники, охотники патронов не щадят.

Охотники, охотники на жизнь в прицел глядят…

Реквием

(Памяти В. Высоцкого)

Застыла праведная вечность в напряженной тишине,

А перед ней стоит Поэт на фоне матовой подсветки.

Его виски теснит венок колючей ветки,

А боль откликнулась в натянутой струне.

И разлилась в сердца неутолимой скорбью,

Но приговор поблажек не давал.

И оскорбленный, барабанной дробью,

Взошел Поэт на свой печальный пьедестал…

А колокола под золотыми куполами,

Потускнев от времени, молчали.

Лишь на высоте, да над головами,

Птицы черные кричали.

Приняв без страха затянувшуюся кару,

Душа Поэта волю обрела.

И песней недопетой, по дорогам побрела,

Под аккомпанемент сестры - гитары.

Душа ютилась у костра в пыли дорожной.

Шагала в горы натощак, и без сумы.

Дралась при встрече с безобразной ложью,

Пронзала пагубный заслон «худой молвы».

Удар судьбы, как бешеный свинец,

Разит наверняка и бьет в «десятку».

Но тот, кто принял эту роковую схватку,

Не предпочел бы для себя другой конец…

Да потому, что нет живой душе покоя,

Когда теряет свои краски белый свет.

Когда вершатся истины дешевого покроя,

Внушая праведности свой спесивый бред.

А колокола под золотыми куполами,

Потускнев от времени, молчали.

Лишь на высоте, да над головами

Птицы черные кричали…

Коммунальная совесть

У парадных дверей тут и там,

В коммунальном дворе сырость и хлам.

Коммунальная скука, коммунальная гарь,

Если город - наука, то это - букварь…

За чертой коммунальных условий, – в суете,

Поклялась коммунальная совесть в чистоте

И взывала: «Любви бескорыстной не трожь!»

Но сама продалась очень быстро за ломаный грош.

И ее покупная невинность лгала,

Разогретая допингом винным, крала

У любви, у надежды, у веры, у слез,

Разменяв коммунальную верность на спрос.

Коммунальная повесть, коммунальный букварь.

Коммунальная совесть, коммунальная тварь.

Посвящение женщине

Неповторим рассвет лилово-красный,

Когда последняя звезда в ночи погаснет.

Таят неведомый восторг земные страсти,

Когда весна заголосит под солнцем ясным.

А женщина божественно прекрасна,

Когда она наедине со счастьем.

Как не легки и бесконечны эти муки,

Когда с любимым женщина в разлуке.

Когда спасенья нет от грусти и от скуки,

И чем-то заняты взволнованные руки,

А за окном унылый шум, чужие звуки.

Как не легки и бесконечны эти муки…

Не приходите к женщине не званным.

Не напоите преданность обманом,

Чтобы ваши чувства не рассеялись туманом,

Чтобы равнодушием не предать ее тайну,

И чтобы вам не показалось это странным -

Не приходите к женщине не званным

Пусть вашу жизнь весна нечаянно украсит

И одиночества свечу любовь погасит.

Сердца сближаются и это не напрасно,

Не промедляя покоритесь этой власти,-

Ведь женщина божественно прекрасна,

Когда она наедине со счастьем…

Одиночество

Без приюта во власти мороза,

Коченея, дрожит лепесток.

Пронеслась мимолетная проза,

День осенний подводит итог.

Золотые лучи потускнели

На холодном осеннем ветру.

И полей запоздалую зелень

Белый иней сковал поутру…

Все не так, ведь судьба беспощадна,

Нет тепла, пожелтели луга.

И дрожит лепесток где-то рядом,

Но бессильна немая мольба.

А ведь было и солнце и лето,

Во хмелю от прозрачной росы.

И, казалось, не все еще спето,

И взойдут на рассвете мечты.

Пой, гитара

Я гитару обниму, как подругу верную.

И спою, как в старину, песню задушевную.

Зазвала меня отрада прокатиться на санях,

А я с тобою рядом сяду, если покоришь меня.

Пой, гитара, пой, подруга,

Мы с тобой поймем друг друга.

Ничего душе моей не надо,

Если ты со мною рядом.

Разгулялась наша тройка, позабыл я свою грусть.

Будь поласковей красотка – я влюбиться не боюсь.

На просторе вьюга стонет, вороша сугробы,

А нас с тобой уносят кони, – веселись зазноба!

Пой, гитара, пой, подруга,

Мы с тобой поймем друг друга.

Пусть мороз январский злится,

А я буду веселиться.

Приласкай меня забава, шепни мне сладкие слова,

Да поцелуй, чтоб жарко стало, да так, чтоб кругом голова.

Колокольчики смеются, тройка пляшет на скаку,

А в чистом поле песни льются, разгоняя грусть-тоску.

Пой, гитара, пой, подруга,

Мы с тобой поймем друг друга.

Не хочу, чтоб ты скучала,

Мне, хмельному, места мало.

Солдат

Пришел солдат домой –

Пилотка с козырьком.

Два года за спиной,

А на спине три шрама – «косяком».

Пришел солдат домой –

Хотелось плакать, но не смел...

И чтобы справиться с собой –

Он пил вино и песни пел.

Да не ругайте вы солдата,

Что поет он песни спьяну,

Он свой долг исполнил свято -

Он вернулся из «Афгана»...

Он глазам своим не верит,

Тишина его пугает.

Он в запое всю неделю,

Но вино не помогает…

Цыганка

Ах, цыганка моя – глазки черные,

Заждались тебя кони проворные.

Мы умчимся с тобой в ночку темную,

Там спою тебе песню любовную.

Припев: А вы несите меня, кони,

Далеко на край земли.

Пусть гитара звонче стонет,

Пусть душа огнем горит.

А я пою, а ветры пляшут,

Я рыдаю, гром гремит.

Не могу я жить иначе-

Без моей шальной любви.

Ах, цыганка моя - непослушница.

Без тебя мое счастье порушится.

Украду я тебя - непокорную,

Уведу за собой в степь привольную.

Припев:

Ах, цыганка моя – губки алые.

Лаской страстной меня ты балуешь.

Обвенчались с тобой мы под звездами,

Засыпали под красными розами.

Припев:


Р. Албаков-Мяршхи: сборник стихов "Охотники"
myarshkhee
Колея

Ты искал верный путь, находил, но не тот…

Все вернется потом, и Эдем и Потоп…

Мы успеем туда, нам успеть бы теперь!

Не смотри на лучи, разгляди свою тень…

Разошлась колея: влево - ты, вправо - я.

Разошлась колея: вправо - ты, влево - я.

На краю нет конца, острие не удел…

Под ногами земля превращается в мел.

Сон сбывается вновь, поднимается пыль,

Мотылек не помог, не поможет фитиль…

Разошлась колея: влево - ты, вправо - я.

Разошлась колея: вправо - ты, влево - я.

Во хмелю без причины болит голова,

У разлуки повинность – в угоду словам.

«На семерку туза» – приговором на карту,

За победу – казна и глоток за утрату…

Разошлась колея: пьян и ты, пьян и я.

Разошлась колея: пьян и ты, пьян и я.

А дорога ведет когда-нибудь к Небу,

Если есть на пути подорожник-молебен…

В лист слезою строка, за туманом – рассвет,

Подорожник-трава окунается в снег.

Разошлась колея: прав и ты, прав и я.

Разошлась колея: прав и ты, прав и я.

Остров

Я живу на острове под названьем Вера,

Он усыпан колкими веточками древа.

Веточки акации – запахи певучие,

Но не пробежаться мне в заросли колючие.

Я живу на острове – острове Надежды,

Очарован веснами и цветами нежными.

Только прелесть зелени увядает к осени,

Покоряясь времени, укрываясь проседью.

Я живу на острове – острове Любви,

Встречи жду без устали, только позови.

Но любовь нечаянно раскололась надвое,

Эта весть печальная нас с тобой не радует.

Я живу на острове под названьем Вера.

Я живу на острове – острове Надежды.

Я живу на острове – острове Любви.

Встречи жду без устали, только позови…

I am living on an island

I am living on an island

This island’s name is “Faith”.

Here the vegetation

So prickly grows.

I don’t have shoes,

I can’t run.

I am living on an island

This island’s name is “Hope”.

Spring and wild flowers charms

And brings me song,

But in time all will wither

To emptiness and cold.

I am living on an island.

This island’s name is “Love”.

Every day and every night

I await you, so

Our love – a shatter mirror

Now we are without solace…

My island – it is my inspiration.

My island – it is my pain.

My island – it is my continuation.

On my island I live in vain…

Ожидание Весны

Говорящее дерево, красные камни

Повстречались в долине бродячей луны…

Камни прятались в снег, а дерево долго стояло

В ожидании весны…

Берега и дороги помечены небом,

А примета разлуки – молчанье в ответ.

Уходил далеко, а дерево долго стояло

В ожидании весны…

Повторяется день, от которого прячусь,

И теряется в сумерках след тишины…

Возвращался домой, а дерево долго стояло

В ожидании весны и любви…

Червячок

(шуточная, но грустная)

Жил на свете земляной червячок,

Он не думал, не мечтал ни о чем.

Много пользы он земле приносил

И ничегошеньки взамен он не просил.

Но однажды захотелось ему

Хоть на часок оставить сырость и тьму.

Ведь на солнышке погреться не грех

И пробился червячок на самый верх.

Посмотрел он с удивлением вокруг,

Только очень грустно стало ему вдруг.

Впервые в жизни червячок стал мечтать, –

Захотелось в синем небе полетать.

Размечтался червячок вне себя

И не заметил над собой воробья,

Воробей поднял в полет червячка, –

Вот так исполнилась заветная мечта…

Времена

Ничего, что в июне падает снег.

Ничего, что друзья не всегда откровенны.

Ничего, что сегодня стеснительных нет,

Говорят, что все это теперь современно…

«Жизнь дается однажды», – твердит «весельчак»,

Но цена этой истины – медный пятак.

Просто собственной меркой привыкли мы мерить,

Потому что давно разучились мы Верить.

Кто не смел – прогадал, кто успел – тот хорош

Потому что цена чести – ломаный грош.

Потому что друг другу не смотрим в глаза,

Потому что надежды в кошелке дрожат…

В ней вмещается все – до чужих потрохов,

Потому что теперь «не найдешь дураков».

Потому что сегодня не те времена,

Когда чистая совесть наградой была…

Ничего, что в июне падает снег.

Ничего, что друзья не всегда откровенны.

Ничего, что сегодня стеснительных нет,

Говорят, что все это теперь современно…

Первый романс

Снимите с плеч своих немые украшенья,

Освободитесь от беспечности забот.

Найдите в песне позабытой утешенье -

Ее вам кто-нибудь случайно пропоет.

И лишь сумейте не растратить удивленья,

Когда коснется сердца бережная грусть,

Когда наступит незаметно пробужденье,

И вдруг захочется вчерашнее вернуть.

Но светлый мир в оранжевом закате

Вдоль горизонта расплескал прощальный свет,

Напоминая о неведомой утрате,

Из-за которой покаянья сердцу нет.

И только чувства запоздалые растопят

В груди усталой замороженный цветок.

Это судьбы непоправимые уроки.

Это души непокорившейся - порок.

Восхождение

Через перевал, то лавина, то обвал,

То дорога крута – не сдается высота…

Горы в бреду мне пророчат беду,

Только я не сойду – все равно к вершине дойду.

А за склоном - склон, над обрывом - стон,

Разыграл потеху пересмешник с эхом.

Ночь опускала свое покрывало,

Холодно стало, но Земля меня согревала…

И снова вперед, вершина зовет,

Только рыхлый снег замедляет мой бег,

Все ближе и ближе, над облаком рыжим,

Я цель свою вижу: душа моя - здесь, а боль моя – ниже…

Разбуди меня, старушка, на заре

Разбуди меня, старушка, на заре.

Я вздремну в саду на травке, под луною.

А если крепко буду спать, то не жалей,

Окати мне грудь студеною водою.

Я в прохладу с чистым сердцем окунусь,

В ней развеется усталость и тревога.

Я прозрачною росою похмелюсь,

А потом отправлюсь в дальнюю дорогу.

Припев: А на рассвете да меня встретит

Мой товарищ - вольный ветер.

А мы с ним вместе затянем песню

И пойдем бродить по белу свету.

Разбуди меня, старушка, на заре.

Отпусти меня, родная, на свободу.

Я в плену твоем сгораю, как в огне,

Не могу я жить людской молве в угоду.

Рвется к воле беспокойная душа,

Даль далекая мне грезится ночами,

Если выйду на простор я подышать -

Позабуду навсегда свои печали.

Припев:

Студенческая, молодежная

Друзья, протяните друг другу ладони,

Сомкните их крепко, нас ждет дальний путь.

Ни штормы, ни бури нас не остановят,

Ничто не заставит назад повернуть.


Припев:

В идущем столетии друг друга мы встретим

В цветном хороводе старинных друзей.

Пусть юность шагает по нашей планете

Под знаменем вечного мира людей.

Влекут нашу юность огни горизонта,

Зовут отголоски неведомых тайн.

Нас ждут океаны и звездные тропы,

Дерзания наши не знают окраин.

Припев:

Мы разуму в завтра проложим дорогу,

И этому жизни свои посвятим.

Когда мы теснее друг к другу – нас много,

А если нас много – мы все покорим.

Припев:

Вечерняя симфония дождя

Притихли сумерки в покорном ожидании,

Когда вокруг царила неземная тайна,

Когда какой-то незнакомый нам маэстро

Собрал над городом чудесный свой оркестр.

В тот миг – безмолвное признание начала

Открылась для тебя и для меня,

А над уставшим миром зазвучала

Вечерняя симфония дождя.

Дыханье музыки нам небо посылало.

От этих звуков тишина затрепетала.

Дождинки теплые ласкали наши лица

И нам хотелось их восторгу покориться.

Умылось лето от вчерашней грусти

И нас с тобой околдовала, не щадя,

Растормошив нетронутые чувства,

Вечерняя симфония дождя.

Быть может, это праздник откровения,

Или беспечная причуда вдохновения.

Ведь нас случайно приютил дождливый вечер –

Поверенный любви и нашей встречи…

Очнется мир – неведомый и чистый,

Засуетившись на потребу дня,

Но в отражении листьев затаится

Вечерняя симфония дождя.

Грезы

Чтобы вылилось все, без остатка,

Раскупорю бутылку с шампанским,

И, прицелив в граненую стопку,

Я пальну фейерверком из стекол.

Чтобы вылилось все, без остатка…

И когда, вдруг, я стану богатым,

Соберу все богатство и злато,

И построю большую дорогу,

Для друзей, от порога к порогу.

Когда стану однажды богатым…

А когда захочу быть отважным,

То корабликом стану бумажным.

И приняв все морские законы,

Я пойду на бурлящие волны.

Если буду, когда-то, отважным…

Осень

…А листья падают, как прежде,

И песню прежнюю поют.

В осенний день - печально, нежно,

Душе покоя не дают.

Черствеют годы, словно листья,

Вот-вот и наземь опадут-

Как все ушло, внезапно, быстро,

Как незаметно дни бегут.

Зачем прекрасное не вечно?

Зачем кончается любовь?

Зачем разлука безутешна,

Тревожит сердце вновь и вновь?

А день осенний все короче,

И шепчет что-то о былом-

Неповторимом, непорочном,

О невозвратном, но живом.

Ностальгия

Горы, милые горы!

Устала от боли разлуки родная Земля…

Горы, милые горы!

Идут на чужбину этапом твои сыновья.

Реки, горные реки!

Млечным потоком к далеким ущельям спешат.

Реки, горные реки!

Жажду уставшего горца в пути утолят.

Ветры, горные ветры!

Вольным порывом развейте багровый закат.

Ветры, горные ветры!

Пули, которые в спину, верните назад.

Камни, горные камни!

Дружбу и стойкость Галгай укрепите в беде.

Камни, горные камни!

Мужество прадедов наших - в единой судьбе.

Птицы, горные птицы!

Памятью храбрых сердец над вершиной парят.

Птицы, горные птицы!

Песни свободной Отчизны веками хранят!

Питеру…

Мои мозги соскучились по сахару,

Я песни исповедую «собакою»,

А Петербург все капает, да капает,

А Питер-царь законченный «сапер»…

Стеной к лицу – подарок деда Ленина.

Спиной к отцу – сомнения, наверное.

Окно в Европу – авантюра смелая,

Но мир – по-прежнему и до сих пор…

Жена и война сводят с ума.

Хула и молва – сердце в дрова.

Всегда – никогда, страх и мольба…

Трещина – Женщина…

Охранник-царь командует циклопами.

Племяннику даруется безропотно.

Карманнику – вору чужие хлопоты.

Советнику сегодня повезло…

На берегу вода - чернее похоти.

Синица дорожит сухими крохами.

Над головами каменные лошади,

От их галопа вдребезги стекло…

Сестра и брат я твой «дорожный пасынок».

Слова и слава заручились дракой.

И я, рожденный волком, стал собакой,

А Петербург все капает, да капает…

Жена и война…

Хула и молва…

Трещина…

Почему я теперь Албаков-Мяршхи


Родился я в 1962 г., в г. Фрунзе – бывшей столице Киргизии. Вырос я в интернациональном поселке – в большинстве турки-месхетинцы, русские, украинцы, немцы, казахи, уйгуры, корейцы и наша семья. С детства говорил на трех языках – русском, казахском и турецком. С родным языком были «проблемы» – отец  работал «дальнобойщиком» на большегрузном автомобиле «Колхида» и все время был в командировках, а мать работала бухгалтером в крупной организации МВД, и свободного времени у них было очень мало…

В школе учился не плохо, особенно преуспевал в математике, с тринадцати лет часто замещал преподавателей в параллельных и младших классах, и возможно мог бы быть отличником но, было очень много неотложных дел в компании с друзьями…

В вооруженные Силы СА был призван осенью 1980 г., где впервые встретил ингушей, и заметил, что своим темпераментом, я совсем от них не отличаюсь, но у меня был единственный недостаток, который преследует меня, по сей день - незнание родного языка…

 С детства я ни чего не знал о своем народе, кроме того, что мы были невинно обвинены и депортированы. Желая, приблизится к своему народу – ингушам, я ностальгически коллекционировал пластинки, картинки, книги – все, что было связано с Кавказом, для меня это была моя далекая, незнакомая, но горячо любимая Родина. Все положительные качества я приписывал ингушам, и пытался сам, в себе воспитать достойный характер, чтобы в среде моих друзей вызвать уважение к своему народу, которого я совсем не знал…

После демобилизации, я впервые приехал домой – на Кавказ, родители переехали сюда, пока я служил в армии. Здесь в Мочкъий-Юрте, на моей исторической Родине, я столкнулся с родственниками, но они не могли понять моего незнания многих элементарных вещей, которые прививаются с раннего детства …

Столкнувшись с отчуждением, через месяц, я уехал в г. Ленинград, туда, где проходил службу в армии. И решил устраивать свою жизнь самостоятельно, убедившись, что чем дальше ты от своей Родины, тем ближе она  твоему сердцу. 

В Ленинграде было много интересного и познавательного – книги, музеи, ходил на всевозможные лекции и тематические показы фильмов во Всероссийском театральном обществе (ВТО), занимался самообразованием и собирался поступать во МХАТ, но.… Когда в очередной отпуск, весной, я приехал домой, чтобы порадовать своих родных и поделится планами, меня встретила буря негодования и протест. Мне было объявлено, что моя Ленинградская карьера закончилась, и чтобы я в кратчайшие сроки рассчитался на работе и приехал на Кавказ.

Делать было нечего, я выполнил волю родителей, о чем жалею до сих пор, и на следующий год в 1986 г. поступил в СОГУ г. Орджоникидзе, на исторический факультет.

Учиться было интересно - много нового в познаниях местного колорита, интересные преподаватели, замечательные сокурсники.

Тогда-то я и начал писать песни. Сначала это были записи мыслей в тетрадь – строчка, две, четыре. Затем они начали обретать рифму и, за рифмой само по себе появлялось музыкальное содержание. Петь я любил с детства, в четырнадцать, покорив три гитарных аккорда, распевал под нехитрую гармонию большой, разносторонний репертуар.

В 1988 г. Горисполком г. Орджоникидзе утвердил мой репертуар и дал разрешение на платные концерты. С этого момента началась моя самостоятельная гастрольная деятельность.

Дорогу и приключения я любил с детства. Положив в спортивную сумку все самое необходимое, с концертами я отправился в «длительное турне» - Курск, Уфа, Киев, Владимир, Москва, Рига, Ленинград, Израиль и т.д..

Программу авторского концерта я составил самостоятельно – лирика, цыганские напевы, написанные для студенческого спектакля «Цыганская гостиная», социальные песни. В сущности, каждая моя песня это определенный этап моей жизни, моего субъективного восприятия и  формирования – как личности, гражданина, патриота. Это своего рода исповедь перед людьми и перед всем сущим, к которому большинство из нас стремится всю сознательную жизнь…

Яркий период жизни – Израиль. Приехал я туда по гостевому приглашению, с идеей - по возможности дать несколько концертов, но попал в период вооруженного конфликта между Ираком и Кувейтом, затем крупномасштабная акция США – «Буря в пустыне». Все авиакомпании мира прекратили свои авиарейсы в «Землю Обетованную».

В населенном пункте, где я остановился, было много иностранцев со всех континентов – они, как и я не могли улететь домой…

За время общения с ребятами из других стран очень скоро я заговорил на английском языке. И друзей у меня появилось намного больше – знаю точно, что меня с радостью встретят в любой точке планеты.

Вернувшись на Родину в 1991 г. я опять отправился в турне но, это была уже совсем другая страна. После августовского путча что-то невероятное творилось с «когда-то советскими» людьми – экономический хаос, хаос идеологический…

Моя попытка найти свое место в этом новом неустойчивом и прагматичном мире не увенчалась успехом.

После многих перипетий, личных спадов и подъемов, в 2001 г. я вернулся домой осознанно и окончательно. Для себя сделал вывод – «В поисках истины я скитался по белому свету, искал свое место в этой жизни, и понял - истина таится в душе каждого человека, а свое место человек находит там, где он чувствует глубокую ответственность не только за себя, но и за всех окружающих его людей».

В конце лета 2001 г. в Таргимском ущелье горной Ингушетии, в детском оздоровительном лагере «Эрзи», я познакомился с человеком, который повлиял на коренной перелом моей жизни. Директор мемориального комплекса жертвам репрессий Дозариев Алихан реставрировал древний склеп, который был обстрелян вандалами с вертолета, а я по приглашению зам. директора детского лагеря Цурова Мухтара устроился на один поток организатором мероприятий для детей.

 Каждый вечер, до поздней ночи мы беседовали об истории ингушского народа, Алихан был интересным собеседником, он открыл для меня множество новых граней нашей древней истории, колорита и особенностей ингушской ментальности. Время моего контракта подходило к концу. Узнав мою искушенность в истории и неравнодушное отношение к трагедии ингушей в 1944 и 1992 гг., Алихан предложил мне должность научного сотрудника в мемориальном комплексе жертвам репрессий.

В первый раз, когда я подошел к этому величественному монументу, я долго смотрел на него и торжествовал…

Я был в Москве, Санкт-Петербурге, Риге, Вильнюсе, Киеве, Иерусалиме и во многих других городах, но нигде не было ничего подобного ингушским башням. Мурат Полонкоев воплотил в своем ансамбле все архитектурные периоды нашей истории, и этот монумент заслуженно является памятником архитектуры.

Коллектив музея мемориала оказался небольшим – несколько человек. Моей наставницей стала Мадина Зангиева, научный сотрудник и замечательный человек…

Мадина является своеобразным талисманом музея. Она сама в четыре года от роду была депортирована в Казахстан и знала проблему из первых уст. Гости со всех уголков земного шара, посетившие нашу республику, будут помнить ее мягкий голос и красивые черты лица ингушской женщины, которая не жаловалась на трагическую судьбу своего народа, а умело, с материнской рассудительностью рассказывала – как это было…

В 2004 году я узнал, что моя настоящая фамилия Албаков (Мошхой). Я был озадачен, 42 года под чужой фамилией – Оздоев, почему?

Мои дальние родственники рассказали мне, что в 20-ые годы прошлого столетия моего дедушку Магомеда Албакова и трех его братьев преследовали большевики - в период раскулачивания. Исраила, старшего брата, мой дед был вторым по возрасту, полгода продержали в тюрьме г. Владикавказа. Али Горчханов, известный революционер того времени, доводился им родственником по матери, используя свои связи и авторитет, помог вытащить из заключения Исраила. Затем, он посоветовал братьям - дать взятку большевистским чиновникам, и поменять свою фамилию на более распространенную в то время среди ингушей - Оздоевых,  что спасло их от верной гибели…

Я занялся собственным расследованием подтверждения истинности своего происхождения. В Госархиве Республики Ингушетия мне любезно предоставили архивные материалы – посемейный список селения Базоркино  1-го участка. Владикавказского округа Терской области, составленные в 1864 и 1896 году.

В этих списках: 1864 г. - мой предок Албак и три его сына записаны 224, 225 и 226 номером, что говорит о их проживании с самого основания с. Базоркино; в 1896 г. сыновья Албака – Або, Эльмырза (мой прапрадедушка) и Табиш записаны под фамилией – Галиматов (он же Татыров - вопрос, который я пытаюсь выяснить)… 

В начале двадцатого века мой прадед Эльберд и его братья взяли себе фамилию Албаков, как дань уважения к своему дедушке, который этого заслуживал…

Один из моих знакомых задал мне вопрос – чем тебе не нравится фамилия Оздоев? Я ничего не имею против этой фамилии, за 45 лет я к ней даже привык, тем более, что мои предки - выходцы из аула Маьшхе Цоринского ущелья – они Цикмабухой, т.е. Оздой. Если бы мой дедушка сменил свою фамилию по каким-то другим соображениям, без принуждения в критической ситуации, то я бы согласился быть Оздоевым но…

С детства у меня было болезненное чувство справедливости, и начать восстанавливать, ее я решил с себя…

По поводу второй половины фамилии Мяршхи. Дословный перевод названия аула Маьшхе звучит как – «благодатный источник» или «благородная вода». В слове «маьшхе» выпал согласный звук «р», как во многих других названиях и топонимах ингушского языка выпадают согласные - эту справку мне дали компетентные люди.

Я человек пишущий и думающий, иногда в печати появлялся автограф автора статей с такими же инициалами, как и у  меня - Р. Оздоев, но быть чьим-то двойником у меня нет никакого желания. Я допускаю, что может появиться и автограф - Р. Албаков, а эта фамилия распространена не только среди ингушей, поэтому я взял фамилию Албаков-Мяршхи, и надеюсь, второй такой фамилии нет…

 Сегодня я живу на Родине со своим народом. У меня интересная работа, чувствую себя востребованным, и самое главное то, что я нашел свое место в жизни, среди людей, которыми всю жизнь гордился. Мне всегда везло на хороших, скажу больше – замечательных людей…

                                                                                                            

                                                                                                                           

Нух и Ингуши
myarshkhee

«По исследованию комиссии 1865 года по разбору личных и поземельных прав туземного населения Терской области Назрановское общество (ингуши) устроено на началах демократических: привилегированных сословий нет, все свободны, пользуются одинаковыми правами, рабов нет, землею пользуются на правах общинного владения и, что хотя между ними существуют известные фамилии, но все они выдвинулись из толпы заслугами гражданскими, или военными доблестями; не пользуются никакими иными правами, кроме уважения, приобретенного исключительно умом и личными достоинствами каждого члена.

Основываясь на этом, все ингуши наделены землею на праве общинного владения, а если и были примеры награждения в собственность участками земли, то лишь за личные заслуги, а не за потерю прав над подвластным народом, как это и делалось в Кабарде, Осетии и Кумыкской плоскости.

Таким образом, как видно из исследований сказанной комиссии, упомянутое устройство вызвано условиями быта этой национальности, а этому быту, как мы видим, могла бы позавидовать, не только тогда, но и в наше время, любая из стран обоих полушарий. Мы же привыкли ингушей считать, за «дикарей».

Вот вам и «дикари»!..» (Павел Безпристрастный. «Наблюдения и заметки». Терские ведомости. 1907. №5)

Я не случайно привел эту заметку Павла Беспристрастного и, ни в первый раз я её публикую в своих статьях…         

Я ждал - когда мой народ проснется, я ждал, что ингушское общество забудет все «прелести» депортаций 1921, 1944 и 1992 гг. и заговорит о правах человека на равных с финнами, норвежцами и с остальным миром, где категории человечности стоят на первом месте…

Мой, ингушский, народ, в котором я являюсь песчинкой, когда-то нес божественную ответственность за все, что происходит вокруг.

К ингушам я причисляю всех, кто принимает ГIалгIай эздел и живет категориями благородства, самодостаточности и мужества. Для меня не важно, на каком языке говорит человек, но если он благороден, честен и готов за собственную честь отдать жизнь, то это ингуш.

«Ингуши являются коренными насельниками Северного Кавказа. Они включаются специалистами в кавкасионский антропологический тип, относятся к балкано-кавказской семье большой европеоидной расы. Говорят на ингушском языке, который вместе с чеченским и бацбийским составляет нахскую (кистинскую) группу иберийско-кавказской семьи языков; прослеживаются также связи ингушского языка с языками древней хуррито-урартской группы.

Этноним «ингуши», получивший распространение в литературе с середины XVIII в., своим происхождением обязан русским ученым, офицерам, часто посещавшим ингушское селение Онгушт (Ангушт), расположенное юго-восточнее современного г. Владикавказа (ныне с. Тарское РСО-Алания), жителей которого называли «ангуштовцы», «ингушевцы» с постепенным переходом в «ингуши». Само название ингушей – гIалгIай. По мнению ряда исследователей, слово «гIалгIа» означает «житель башен». Выдвигалось мнение о связи этнонима «гIалгIай» с именем божества в языческом пантеоне древних ингушей и греков – «Гела», «Гала». Оба этнонима – «ингуши» и «гIалгIай», вобрали в себя ряд нахских обществ: Галгаевское, Цоринское, Джейраховское, Фяппинское (Кистинское) и Мецхальское, которые во второй половине XVIII - начале XIX веков слились в единый народ, занимающий современную территорию Ингушетии.

По имеющимся письменным источникам и археологическим данным, ингушские племена с I тыс. до н. э. прочно обосновываются в горах Центрального Кавказа и на равнинах Предкавказья.

В ценнейшем источнике по истории и этнографии народов Северного Кавказа, «Географии» древнегреческого географа и историка Страбона, отражен этноним «гаргара» (от ингушского «герга» - близкий, родственник, родственный), который относят к предкам нахов.

Клапрот и Пфафф на основе историко-географических данных о Кавказе (Страбон, Прокопий, Плутарх) считают, что «гаргареи» древних авторов являются ингушами-галгаями.

Ранний период ингушской истории (согласно Страбоновским и другим документальным источникам) связан со знаменитой Кобанской культурой I тыс. до н. э., которая получила свое наименование по названию аула Кобан, расположенного в Тагаурском ущелье Северной Осетии, где впервые в северокавказском регионе были выявлены, ставшие широко известными, археологические памятники. Исследования ученых позволяют сделать вывод, что при определении этнического и антропологического лица кобанцев Центрального Кавказа исследователи видят в них древних ингушей.

Источники, в частности, называют крупное племя аргов, обитавшее в Центральном Предкавказье (предгорно-плоскостные районы Чечни, Ингушетии, Северной Осетии и Кабардино-Балкарии). Длительное время занимающийся историей Аланского государства археолог из Владикавказа В.А. Кузнецов вслед за рядом ученых пришел к выводу, что «северокавказские арги в этноязыковом отношении - … одно из древних нахских племен».

В грузинских письменных источниках III в. до н. э. ингуши упоминаются под этническим именем «дзурдзуки» - древнегрузинское название ингушей. Их расселение на плоскости было временно прервано в XIII в., в период монголо-татарского нашествия.

В период средневековья, в X – XII веках, на Центральном Кавказе сложилось и активно функционировало Аланское государственное образование, в составе которого, доминировали древне-ингушские племена.

Особое место в северокавказской истории занимает общественное устройство ингушей – совершенно особенный народ в этом смысле. У каждого народа на Кавказе были свои правящие сословия: у адыгов – пши и уорки (князья и дворяне), у карачаевцев и балкарцев – таубии и ездени, у осетин – алдары и уздени, у народов Дагестана – ханы и беки. У ингушей же никогда не было ни того, ни другого. Они имели принципиально иной общественный строй, структурированный в тейповую систему. Слово «тейп» пришло из арабского языка вместе с исламом и переводится как «род, большая семья, группа». Ингушский «тейп» можно определить как объединение свободных общинников, выступающих единым социально-политическим целым.

Основным критерием, объединяющим ингушские тейпы, был комплекс традиционных норм этики ингушей «гIалгIай-эздел», включающий такие понятия, как: «эздел» - сдержанность, благородство, воспитанность, уважение к окружающим; «эхъ» - стыд, совесть. Понятие «яхъ» имеет два значения, первое - чистота помыслов, внутренняя гармония, нравственная составляющая личности, второе - соревновательность в неукоснительном следовании нравственным нормам в поступках и действиях. Понятие «денал» охватывает такие качества, как сила духа, мужество, решительность и смелость, верность слову, надежность, достоинство; «сий» - честь; «къонахчул» - рыцарство. Понятие «сагал» означает человечность; «къахетам» - сострадание; «хаьнал» - благо, полученное честным трудом. Эти традиционные этические нормы и правила поддерживают самобытность и устойчивость ингушского народа, сохраняют глубинные основы гармоничного развития личности и отражают наследие мудрой философии ингушского фольклора, носителями которого были древние ингуши...

Ингуши всегда испытывали страх лишиться важнейшего наследия отцов — чести, свободы, Родины. Бросить вызов судьбе и сохранить себя в истории народу помогло то, что великий русский писатель Л. Н. Толстой в «Войне и мире» называл «духом нации». Именно этот непокорный и непокоренный дух, прекрасные народные обычаи, традиции помогли народу выстоять, выжить наперекор судьбе». (Том 1 (Сост. М. Яндиева. Назрань-Москва, 1999.) (Ингуши. Краткая история, их участие в войнах России. Сост. Ах.У. Мальсагов. Пятигорск, 2005.)

В этой ссылке, нашими историками не указаны Орстхо, Акки и Мялхи – это извечная проблема Божественного первородства – от Каина и Авеля, которая несет в себе начало со времен Адама, Нуха и т.д…

Истинно, послали Мы Нуха к его народу, среди него он пробыл без пятидесяти лет тысячу годов. Но в конце, когда продолжили они свои несправедливости, настиг их потоп. (Сура “Паук”, 29:14)

Пророк Нух (в Библ. традиции – Ной) был ниспослан Всевышним Аллахом к своему народу, который впал в тяжкое бесчестие, отдалился от почитания заповедей Господа и стал поклоняться идолам, придавая равных Всевышнему Создателю. Аллах избрал пророка Нуха и возложил на него миссию призыва безбожного, богохульного народа к соблюдению заповедей Творца.

Пророк Нух с терпением увещевал свой народ, призывал их следовать благой морали, которую Всевышний предопределил для них, многократно предупреждал людей, дабы отказались они от ересей язычества и поклонялись Единому Господу, напоминал им о тяжести кары Создателя за гордыню и неблагодарность Всевышнему. Но народ не только не принял его призывов, но стал обвинять пророка во лжи, объявил его сумасшедшим и продолжал упорствовать в поклонении идолам.

И когда исполнилась чаша Господнего терпения, Всевышний Аллах сообщил пророку Нуху, что Он покарает безбожный, жестокий народ, обрушив на него потоп, и спасутся от этой участи только те немногие, кто уверовали и последовали за призывами пророка Нуха. В Коране есть упоминание о том, как был повержен в небытие народ пророка Нуха, и как были спасены немногие уверовавшие вместе с пророком:

Они сочли его лжецом. Но Мы спасли его и тех, кто был с ним в ковчеге, и потопили тех, кто счел ложью Наши знамения, то был, поистине, слепой народ! (Сура “Преграды”, 7:64)

И когда настал обещанный час Божьей кары, разверзлись земли и стали прибывать из них потоки вод, начались сильнейшие ливни, и воды земных недр сливались с низвергавшимися ливневыми потоками, вызвав колоссальное наводнение. (Однако Истина известна лишь Аллаху).

В Коране сообщается, что перед началом потопа Всевышний Господь сообщил пророку Нуху: Мы внушили (повеление) ему: “Построй ковчег пред Нашими глазами, по Нашему внушению тебе. Когда настанет час Нашего повеления, и недра потоки вод извергнут, ты погрузи в ковчег по паре всякого живья, и твою семью, помимо тех из них, о коих Мое слово прежде было, и не обращайся ко Мне ради нечестивых, ибо они будут потоплены”. (Сура “Верующие”, 23:27)

Весь нечестивый народ, в сердцах которого не было и тени раскаяния, был поглощен водами потопа, даже сын пророка, который отверг увещевания отца и надеялся спастись, поднявшись на вершину горы. Спаслись лишь те, которые были подняты на ковчег пророка.

Когда воды потопа стали опускаться, ковчег пророка Нуха, как сообщается в Коране, осел на горе именуемой Аль-Джуди, что в переводе с арабского означает "возвышенное место, вершина":

И было сказано: “О - земля, поглоти свои воды! О небо, и ты удержи (потоки)!” И спали воды, и свершилось повеление, и утвердился (ковчег) на горе и сказано было о неправедном народе: “Пусть сгинут!” (Сура “Худ”, 11:44)

Как очевидно из аятов Корана потоп погубил не все народы земли, но лишь народ пророка Нуха. Археологические раскопки и летописи полностью подтверждают, что Коран является единственным неискаженным источником Божественного откровения, передающим нам действительную историю пророка Нуха и его нечестивого народа.

В данной выдержке я, со всей ответственностью, говорю, что речь о Кораническом потопе - идет об ингушах (гIалгIаях), которые объединяют ряд нахоязычных племен, в древности расселявшихся - до нашествия различных семитских групп и, поздних, таких, как хазары, а затем монголо-татары - с востока от Тихого до Атлантического океанов с востока на запад и с Северно-ледовитого океана до центральной Азии.

Монголо-татарское нашествие, а затем Темирлана-хромого, сыграло пагубную роль в истории нахов. Ведь владычество кочевников продолжалось почти шесть сот лет и, за это время, иго сумело наложить существенный отпечаток на судьбу нахских племен, для которых спасительным пристанищем явилось Джейрахско-Ассинское ущелье.

О жестокости и кровожадности монголо-татар и полчищ Темирлана написано много. На всех территориях, где прошли их войска, оставался пепел и разорение…

Истории также известно, что самое отчаянное сопротивление и отпор захватчики Чингисхана встретили - столкнувшись с нахами - в районе предместий крупного городища Маас (Магас), а через триста лет Темирлановским горным отрядам – так и не удалось покорить ингушей в Джейрахско-Ассинском ущелье.

Вся холмистая местность ингушского предгорья, во времена монголо-татарского нашествия, от берегов Сунжи была укреплена большими и малыми городищами, опоясанными оборонительными рвами и сторожевыми курганами. Однако силы ингушей (нахов) были исчерпаны, и немногочисленные остатки - великих воинов отступили в горы, где у кочевников не было никаких шансов – продолжать сражение.

В ингушских горах, некоторое время, царил  хаос и неразбериха. Потоки беженцев с равнины, периодические вспышки столкновений между кланами, угроза голода и множество других факторов и проблем требовали незамедлительного решения.

Самоорганизация и суровая дисциплина, традиционные адаты и воинственные устои, философская архаика языка и колоритный фольклор нахов способствовали скорейшему установлению жесткого порядка среди свободных нахских племен – выживших после сражений с несметной армией варваров-кочевников.

Ингуши считают себя потомками Нуха (Ноя) и, возможно, эта генетическая связь отразила  характер архитектурного решения ингушских башенных комплексов. Так же, как и в Ноевом ковчеге, на первом этаже башни размещался домашний скот, а другие этажи предназначались для хозяйственных нужд, жилья и обороны.

Всевышний ниспослал нахам жесточайшее испытание – великий «потоп» в лице бесчисленных кровожадных «полчищ» захватчиков, но каждый тейп, кому это было под силу, стремился построить свой «Ноев ковчег» - башенный комплекс, во имя спасения потомков…

В наши дни определение «всемирный потоп» ассоциируется с глубоким дефицитом моральных норм в общественно-политической и массовой культуре, а также в политике глобализации.

От проникновения в каждый дом телевидения и радио никто не застрахован, а искажение традиционных устоев и норм морали не только бросается в глаза, но и вызывает серьезную тревогу…

Значимо то, что цементирующим сегментом ингушской современной культуры и быта явился ислам – благодаря его подвижникам, которые уже в XIX столетии предвидели падение нравов. Ингуши легко адаптировали Шариат в свои традиционные устои и адаты – имеющие тысячелетнюю историю. Однако и здесь, сегодня, мы сталкиваемся порой с различными искажениями и мракобесием некоторых проповедников священной религии, что приводит к определенному напряжению и неоправданным конфликтам.

На мой взгляд, сегодня, каждый, кто задумывается о гармоничном развитии и воспитании будущих поколений, должен построить свой «Ноев ковчег» - в своей душе, в сознании и в стремлении совершенствоваться на пути к созиданию – так, как делали наши предки на протяжении тысячелетий.

Составными же компонентами личностного «Ноева ковчега» каждого - явятся ингушский язык, уникальные традиции и фольклор, а самое главное высокая духовность и природная терпимость…

Органическим аспектом социально-политических вопросов  - того времени было решение организовать институт «Мехк кхел» («Совет страны»), который являлся Высшим органом управления. Мехк кхел был строго выборным и верховным органом союза всех общин, составлявших Ингушетию (ГIалгIайче). Остатки Великого нахского народа осуществляли своё собственное самоуправление. У неё были развиты определённые ступени общественного устройства: «тайпан да» (глава тайпа), «Ерда кхел» и  «Мехк-кхел»...


Книга ингушского поэта - Канал ПИК
myarshkhee

Книга ингушского поэта - Канал ПИК

Р. Албаков-Мяршхи: Что такое Грузия?
myarshkhee
          С детства любил путешествовать, а каждое новое открытие - где-нибудь там, где ты никогда не был – всегда сопровождается какими-то приключениями, новыми друзьями и незабываемыми впечатлениями…
         По воле судьбы я попал в Грузию. Дорога от Крестового перевала до Тбилиси – маршрут, который можно описывать бесконечно. Я и мои спутники готовы были останавливаться чуть ли не через каждый километр, чтобы сфотографироваться и внимательнее рассмотреть окружающие горизонты. А ведь нас, ингушей, трудно удивить горными красотами, но в Грузии какая-то невероятно изысканная особая красота природы…
         С первых же минут общения с окружающими людьми, у меня было ощущение, что я был знаком с ними всю жизнь…
Возможно, подумал я, это какое-то традиционное местное клише гостеприимства, а может быть, размышляю далее, это связано с их природной приветливостью и глубинными мотивами культуры, которые очень близки моему духу?
19 августа я участвовал в исторической акции возвращения архитектурных фрагментов древнехристианского ингушского храма Тхаба-Ерды из Телавского исторического музея Грузии. Знаменательным в этом было то, что инициатива возвращения реликвий храма Тхаба-Ерды, то есть ингушского народа, исходила от грузин - Президента Фонда Кавказа Гиви Гамбашидзе и его незаменимого помощника Вице-Президента Гелы Хмаладзе.
         Познакомившись с этими людьми ближе, за невероятно обильным грузинским столом, удивляющим разнообразием блюд, тамадой которого был батоно Гиви, я прочитал несколько своих стихотворений, которые получили искренний отклик в их сердцах, а на следующий день они предложили мне издать мой сборник стихов, провести его презентацию и мой творческий вечер в дни празднования города Тбилиси. Я был немного ошарашен, украдкой стал посматривать на небеса с мистическим вопросом (…?), но затем принял это как данное…
         В 2005 г., в Национальной библиотеке Республики Ингушетия, по инициативе ее руководителя Циэш Газдиевой, фанатично преданной библиотечному делу, мои стихи были изданы небольшим тиражом – за что я ей очень благодарен, и вот теперь здесь, далеко от дома, я был поражен неподдельным интересом, едва знакомых мне людей, к моему скромному творчеству… 
7 октября в гостинице «Тбилиси Мариотт», при организации «Фонда Кавказа», состоялся мой творческий вечер (ссылка http://www.fundofcaucasus.org/portal/alias__Caucasusorg/newsid__2362/callerModID__5428/tabid__2249/default.aspx).
         Я был крайне тронут вниманием аудитории, на этой встрече я как-то заново посмотрел на себя со стороны, затем испытал странное чувство самооценки и, скажу честно - меня посетило ощущение внутренней незавершенности и терзающая мысль, что надо больше уделять времени гармоничному восприятию окружающей жизни и меньше распыляться на суетливые мотивы повседневных условностей…
         Для того, чтобы лучше разобраться в обуревавших меня эмоциях и в вопросе «Что такое Грузия?», я отправился один бродить по городу Тбилиси. Я катался на такси, ходил по улицам, дворам, переходам метро – знакомился с людьми, беседовал с ними о житейском, немного о политике и открывал для себя многонациональный город, объединенный единой гармоничной культурой – поскольку будь то сван, мингрел, осетин, русский, армянин или кто-то еще - все они считают себя грузинами, и ни разу я не услышал ни одной националистической нотки…
         Мое детство прошло в Киргизии, я вырос в многонациональном поселке, где основная часть населения была объединена «клеймом» спецпереселенцев. Однако, осмысление этого статуса пришло уже в зрелой юности, а своих друзей Эдика Бальтрукова – казаха, Виталика Рожкова – русского, Исата Камилова и Ваида Макаридзе – турков-месхетинцев (в Грузии я узнал, что они грузины – принявшие ислам), Мухтара Иссыркамышева – татарина я запомню на всю жизнь, потому, что во взаимоотношениях у нас у всех на первом месте стояла не нация, а человек…
         Теперь я понимаю, почему с первых же часов общения с грузинами – меня не покидало ощущение, что я знаю этих людей всю жизнь…




Камни Тхаба-Ерды – письменное послание древних зодчих потомкам
myarshkhee
           Эта история началась тысячу лет назад, когда древний ингуш или грузин зодчий, а у нас в ту эпоху была единая История, увековечил на камнях встроенных в стену храма Тхаба-Ерды древнегрузинским шрифтом «асомтаврули» поминально-мемориальную надпись с упоминанием епископа Георгия и патриарха Востока Мелхиседека.
             
      В глубине веков теряются корни возникновения ингушского народа, а самобытность насчитывает длительный этап развития и имеет связи с древними очагами мировой цивилизации. Этнокультурные истоки ингушей уходят вглубь веков - в эпоху ранней, средней, поздней бронзы. На территории Ингушетии известны памятники майкопской, северокавказской, кобанской культуры, потомками которой являются ингуши. Ранние письменные известия о предках ингушей относятся к первому тысячелетию до н.э. В «Географии» Страбона встречается этноним «гаргареи» - «родственный», связываемый учёными с предками ингушей. Упоминания об ингушах встречаются в трудах Плутарха, Моисея Хоренского, Леонтия Мровели, Вахушти Багратиони и др. В древних письменных источниках предки ингушей известны под названиями кавкасионы, дзурдзуки, глигвы, кисты. О древности истории и культуры ингушского народа свидетельствуют устное народное творчество, археологические и этнографические данные.  
      Ингуши являются коренными насельниками Северного Кавказа. Они включаются специалистами в кавкасионский антропологический тип, относятся к балкано-кавказской семье большой европеоидной расы. Говорят на ингушском языке, который вместе с чеченским и бацбийским составляет нахскую (кистинскую) группу иберийско-кавказской семьи языков; прослеживаются также связи ингушского языка с языками древней хуррито-урартской группы. 
      Этноним «ингуши», получивший распространение в литературе с середины XVIII в., своим происхождением обязан русским ученым, офицерам, часто посещавшим ингушское селение Онгушт (Ангушт), расположенное юго-восточнее современного г. Владикавказа (ныне с. Тарское РСО-Алания), жителей которого называли «ангуштовцы», «ингушевцы» с постепенным переходом в «ингуши». Самоназвание ингушей – гIалгIай. По мнению ряда исследователей, слово «гIалгIа» означает «житель башен». Выдвигалось мнение о связи этнонима «гIалгIай» с именем божества в языческом пантеоне древних ингушей и греков – «Гела», «Гала». Оба этнонима – «ингуши» и «гIалгIай», вобрали в себя ряд нахских обществ: Галгаевское, Цоринское, Джейраховское, Фяппинское (Кистинское) и Мецхальское, которые во второй половине XVIII - начале XIX веков слились в единый народ, занимающий современную территорию Ингушетии. 
      По имеющимся письменным источникам и археологическим данным, ингушские племена с I тыс. до н. э. прочно обосновываются в горах Центрального Кавказа и на равнинах Предкавказья.  
      Ранний период ингушской истории (согласно Страбоновским и другим документальным источникам) связан со знаменитой Кобанской культурой I тыс. до н. э., которая получила свое наименование по названию аула Кобан, расположенного в Тагаурском ущелье Северной Осетии, где впервые в северокавказском регионе были выявлены, ставшие широко известными, археологические памятники. Исследования ученых позволяют сделать вывод, что при определении этнического и антропологического лица кобанцев Центрального Кавказа исследователи видят в них древних ингушей. 
      Источники, в частности, называют крупное племя аргов, обитавшее в Центральном Предкавказье (предгорно-плоскостные районы Чечни, Ингушетии, Северной Осетии и Кабардино-Балкарии). Длительное время занимающийся историей Аланского государства археолог из Владикавказа В.А. Кузнецов вслед за рядом ученых пришел к выводу, что «северокавказские арги в этноязыковом отношении - одно из древних нахских племен». 
      В грузинских письменных источниках III в. до н. э. ингуши упоминаются под этническим именем «дзурдзуки» - древнегрузинское название ингушей. Их расселение на плоскости было временно прервано в XIII в., в период монголо-татарского нашествия. 
      Башенная архитектура средневековой Ингушетии является уникальным культурным наследием ингушского народа. Характерны традиционные башенные поселения в горах, расположенные на склонах или в глубине ущелий. 
      Первые башни, появившиеся в горах Ингушетии, относятся к V веку, к периоду после гуннского нашествия. С V - XIV вв. строились в основном жилые и полубоевые башни называемые ингушами "гала". В средние века также возводились замковые комплексы и заградительные стены. Наиболее известны башенные комплексы: Озик (Барким), Вовнушки, Таргим, Эгикал, Эрзи, Пялинг, Ний, Цори, Лялах. 
      В IX—XII вв. зодчество попадает под влияние христианства. Здесь строятся христианские храмы при участии грузинских архитекторов. Ярким примером этому может служить храм Тхаба-Ерды. Храм, один из самых эпохальных на Северном Кавказе, являющийся свидетелем тесных экономических, военных и культурных связей ингушей с народами Грузии. 
      Из доклада представленного на втором заседании научного семинара "Монументальное зодчество Средиземноморья и Переднего Востока: Проблема взаимодействия культур" Д.В. Белецким (историк архитектуры) и А.Ю. Казарян (докт.иск.): «Расположенный в живописном ущелье Ассы в горной Ингушетии храм Тхаба-Ерды – один из редчайших образцов средневекового зодчества, воплотивший особенности архитектурной традиции стран Закавказья в сопредельном с ним северокавказском регионе. Этот храм описывают или упоминают многие исследователи Северного Кавказа, начиная со II половины XVIII столетия. И если большинство исследователей видит грузинское происхождение постройки, то дата основания этого своеобразного и «многослойного» сооружения в различных работах «плавает» в рамках 700 (семисот) лет, от VIII и до XIV века включительно. 
      Фигурирующая в самых ранних работах датировка постройки временем царицы Тамары (т.е. рубежом XII и XIII вв.) базируется на устном народном предании.  
      Ознакомление с чертежами и осмотр самого памятника не оставляет сомнений в выкладке его конструкций в разные исторические эпохи, мастерами разных профессиональных строительных традиций. Если кладка апсиды, некоторые участки стен наоса и обхода, а также карнизы связываются с грузинским зодчеством и с традицией стран Закавказья в целом, то исполнение перекрытий и поддерживающих их арок и пилонов выдает принадлежность к вайнахскому строительному искусству, имея многочисленные аналогии в культовых и оборонительных сооружениях ингушей. В ряде мест внутри храма можно и теперь, после заделки швов реставраторами, проследить границу между кладками групп мастеров. Относительно новые архитектурные формы созданы местными мастерами, тогда как использованные в них детали принадлежат другой, закавказской традиции. Задача изучения памятника представляет собой решение своеобразного ребуса, с которым еще предстоит разобраться и который не терпит скоропалительных жестких выводов. 
     Таким образом, результаты проведенного анализа основной части резного убранства храма, как и проведенное Г. Гамбашидзе исследование надписей на рельефах и черепицах, свидетельствуют о возведении Тхаба-Ерды в конце X – начале XI в. 
     Касаясь позднесредневековой строительной традиции ингушей, представленной, прежде всего, функционально различными башенными сооружениями, которые интересны своими глубоко архаическими истоками, «выступающими, - по словам Л.А. Перфильевой, - в роли чудом сохранившегося реликтового звена исчезнувших великих культур», следует признать и разделяемое нами ее мнение о том, что идеи древних цивилизаций могли попадать на северокавказскую почву и в XVI-XVIII вв., будучи заранее адаптированными в поздних течениях восточного христианства и ислама. 
     От Г. Гамбашидзе нами была получена информация, что пять архитектурных деталей из Тхаба-Ерды, вывезенных в Грузию после реставрации храма в нач. 1970-х гг., находятся ныне в фондах Телавского государственного музея. Благодаря активному содействию Гиви Гайозовича и сотрудников указанного музея мы получили возможность ознакомиться с этими блоками. Прежде нам они были известны лишь по фотографиям в отчете Г. Гамбашидзе, а также по не очень подробным чертежам Л. Химшиашвили и считались нами утраченными. Это три блока от арки, на одной из граней которой имелась пространная посвятительная надпись, фрагмент капители с изображением животного и орнаментированная деталь с вертикальным валиком на обороте, назначение которой нам пока не ясно» (Храм Тхаба-Ерды. Переплетение архитектурных традиций в Горной Ингушетии. Российская Академия архитектуры и строительных наук. Научно-исследовательский институт теории архитектуры и градостроительства - НИИТАГ РААСН). 
      В 1970 г., пять барельефных камней древнехристианского ингушского храма Тхаба-Ерды были вывезены в Грузию для тщательного изучения грузинскими специалистами. По инициативе Вице-президента Фонда Кавказа  Гелы Хмаладзе, Президентом Фонда Кавказа, величайшим учёным-археологом, кавказоведом, гуманистом и человеком, который на протяжении десятилетий изучает тайны храма Тхаба-Ерды, Гиви Гайозович Гамбашидзе была организована благородная акция возвращения ингушскому храму его собственности…
После письменного обращения Г. Гамбашидзе к Главе РИ Ю.Б. Евкурову, при активном взаимодействии Министерств культуры Грузии и Ингушетии, реликвии храма Тхаба-Ерды были в кратчайшие сроки перевезены в Ингушетию 
     19 августа 2011 г., в Телавском историческом музее (Грузия) состоялась торжественная передача шести барельефных камней древнехристианского ингушского храма Тхаба-Ерды директору Джейрахско-Ассинского Государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника М.С. Харсиеву. 
     Один из самых массивных барельефов с изображением узора из виноградных гроздей в 1986 г. чуть было не постигла участь – быть украшением для камина какого-то «любителя старины», но благодаря бывшему сотруднику Телавского исторического музея Лери Биниашвили и бывшему директору Тенгизу Алдамидзе реликвию удалось вовремя спасти.
Директор музея Гурам Урчухишвили отметил, что история ингушей очень близка и понятна для Грузии, а несколько камней храма Тхаба-Ерды были в постоянной экспозиции и очень грустно с ними расставаться, на что М.С. Харсиев обещал в кратчайшие сроки изготовить гипсовые муляжи этих камней, чтобы прислать их в Телавский исторический музей и попросил не разбирать стенд, где они экспонировались.


Р. Албаков-Мяршхи: Гора «Гейкомд» - осмысленное искажение топонимики горной Ингушетии…
myarshkhee
      Самобытность ингушского языка и фольклора, древняя история и уникальная, в своем роде, башенная культура Ингушетии привлекают к себе своей многогранностью и богатством, но требуют тщательного исследования и фундаментального изучения, как значимого компонента в большой семье народов Кавказа.
      В горной Ингушетии, сосредоточенны  памятники раннего и позднего средневековья, которым нет аналогов по значимости во всем мире. Однако, историческое прошлое Ингушетии, как и сам ингушский народ, регулярно подвергались различным испытаниям и коллизиям – не поддающимся логическому объяснению…
     С глубокой древности на Кавказе происходили различные войны и военные конфликты, которые уничтожали не только памятники материальной культуры, но и способствовали искажению духовных ценностей кавказских народов, для которых абсурдно определять себе какую-то свою, исключительную древнюю историю – вне кавказской цивилизации.
     Настоящая статья посвящена искажениям и фальсификациям допущенным специалистами картографами на территории горной Ингушетии в 1970-х годах и, которые не были выявлены и исправлены до наших дней…
     После сталинской депортации 1944-1957 гг., ингушский народ испытывал значительный дефицит профессиональных кадров в различных областях народного хозяйства. Перед подавляющим большинством молодежи, среднего и старшего поколения стоял вопрос достойного выживания и приоритетом был физический, относительно высокооплачиваемый, труд - «заработки», а учеба в ВУЗах или СУЗах доставалась немногим – в силу определенных обстоятельств.
      Нехватка профессионалов приводила к различным неурядицам и казусам, об одном из них и будет дальнейшее повествование…
      Сотрудникам Джейрахско-Ассинского государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника очень часто приходится сопровождать гостей республики по горной части Ингушетии. Неоднократно, наши гости и некоторые жители республики, увидев величественную гору Коазой Лоам, задают вопрос - «…как называется эта гора?» и, когда услышав истинное название, задают встречный вопрос - «…а почему на сувенирной карте горной Ингушетии она обозначена как гора Гейкомд высота 3171…?».
     Дирекцией музея-заповедника, был проведен анализ этого вопроса, в результате которого выявилось, что в период создания Государственного природного заказника федерального подчинения "Ингушский",  утвержденного 7 января 1971 года Распоряжением СМ РСФСР № 36-р (Приказ Главохоты РСФСР № 22 от 22 января 1971 года), в Чечено-Ингушетии работал некий Гейко М.Д. Это был руководитель группы специалистов картографов, сознательно допустивший значительные искажения и неточности в обозначении ряда местностей горной Ингушетии, которые, в дальнейшем, легли в основу картографических материалов – публикуемых по сей день, как первоисточник.
     Судя по зафиксированным им названиям, среди его коллег и подсобных рабочих не было ни одного ингуша, а представители соседних народов явно присутствовали…
     Так, без ложной скромности, в обозначении горы «Коазой Лоам» он увековечил свою фамилию и инициалы Гейко М.Д. - «Гейкомд», далее - храм «Тхаба-Ерды» зафиксировал как «развалины Тхабахро», река Армхи – не что иное, как «Шондон» и, еще две реки «Сарту» и «Тетрисцкали» - явно не имеющие ничего общего с ингушской топонимикой, а также сельские поселения «Мтисдзири» и «Тамариани»…
     Что это - недоразумение или осмысленное циничное искажение истинных исторических названий и топонимики горной Ингушетии – несопоставимое с общечеловеческими и профессиональными нормами морали?
     Однако и официальные источники некоторых структур тоже допускают неточности и ошибки в подаче наименований административных единиц РИ, так, в Постановлении Правительства РИ № 168 от 29.03.2011 «О закреплении земельных участков за памятниками архитектуры, истории и культуры» Администрацией Джейрахского района допущены несоответствия за номерами по списку:

  •  №10. с. Бисар - записан один, а их два «Верхний» и «Нижний»;
  • №17. с Галли – несоответствие, правильно «Гаппи»;
  • №19. с. Гершки - несоответствие, правильно «Гирите» (Султыговы,Тимурзиевы);
  • №22. с. Гули – записан один, а их два «Верхний» и «Нижний»;
  • №22. с. Гул – пропущено;
  • №26. с. Дошалке – несоответствие, правильно «Дошхакле»;
  • №28. с. Евли – записан один, а их два: Евли и Старый Евли;
  • №31. с. Каштым – пропущено;
  • №36. с. Кит (Кий) - таких  историко-архитектурных ансамблей  в Джейрахско-Ассинском музее-заповеднике нет;
  • №37. с. Косей - несоответствие, правильно «Кост»;
  • №44. с. Лейми - записано один, а их два  «Верхний» и «Нижний»;
  • №46. с. Ляжги - записано одно, а их три, второе и третье в ущелье Гулойхи:
  • №57. с. Някисте - пропущено;
  • №59. с. Оздик – несоответствие, правильно «Озик» (Баркинхой), записано одно, а их три: верхний, средний и нижний;
  • №60. с. Озди - несоответствие, правильно «Оздиче», их два «Верхний» и «Нижний» в ущелье Гулойхи;
  • №62. с Пхелий - надо «Пхемат»;
  • №75. с. Харж - несоответствие, правильно «Харпе»;
  • №76. с.Хайрах – записано одно, а  их два;
  • №87. с. Энти – такого не существует.
      
  •        Специалисты Джейрахско-Ассинского государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника, по данному вопросу направили аналитическую справку  Министру культуры РИ.