?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Р. Албаков-Мяршхи: сборник стихов "Охотники"
myarshkhee
Колея

Ты искал верный путь, находил, но не тот…

Все вернется потом, и Эдем и Потоп…

Мы успеем туда, нам успеть бы теперь!

Не смотри на лучи, разгляди свою тень…

Разошлась колея: влево - ты, вправо - я.

Разошлась колея: вправо - ты, влево - я.

На краю нет конца, острие не удел…

Под ногами земля превращается в мел.

Сон сбывается вновь, поднимается пыль,

Мотылек не помог, не поможет фитиль…

Разошлась колея: влево - ты, вправо - я.

Разошлась колея: вправо - ты, влево - я.

Во хмелю без причины болит голова,

У разлуки повинность – в угоду словам.

«На семерку туза» – приговором на карту,

За победу – казна и глоток за утрату…

Разошлась колея: пьян и ты, пьян и я.

Разошлась колея: пьян и ты, пьян и я.

А дорога ведет когда-нибудь к Небу,

Если есть на пути подорожник-молебен…

В лист слезою строка, за туманом – рассвет,

Подорожник-трава окунается в снег.

Разошлась колея: прав и ты, прав и я.

Разошлась колея: прав и ты, прав и я.

Остров

Я живу на острове под названьем Вера,

Он усыпан колкими веточками древа.

Веточки акации – запахи певучие,

Но не пробежаться мне в заросли колючие.

Я живу на острове – острове Надежды,

Очарован веснами и цветами нежными.

Только прелесть зелени увядает к осени,

Покоряясь времени, укрываясь проседью.

Я живу на острове – острове Любви,

Встречи жду без устали, только позови.

Но любовь нечаянно раскололась надвое,

Эта весть печальная нас с тобой не радует.

Я живу на острове под названьем Вера.

Я живу на острове – острове Надежды.

Я живу на острове – острове Любви.

Встречи жду без устали, только позови…

I am living on an island

I am living on an island

This island’s name is “Faith”.

Here the vegetation

So prickly grows.

I don’t have shoes,

I can’t run.

I am living on an island

This island’s name is “Hope”.

Spring and wild flowers charms

And brings me song,

But in time all will wither

To emptiness and cold.

I am living on an island.

This island’s name is “Love”.

Every day and every night

I await you, so

Our love – a shatter mirror

Now we are without solace…

My island – it is my inspiration.

My island – it is my pain.

My island – it is my continuation.

On my island I live in vain…

Ожидание Весны

Говорящее дерево, красные камни

Повстречались в долине бродячей луны…

Камни прятались в снег, а дерево долго стояло

В ожидании весны…

Берега и дороги помечены небом,

А примета разлуки – молчанье в ответ.

Уходил далеко, а дерево долго стояло

В ожидании весны…

Повторяется день, от которого прячусь,

И теряется в сумерках след тишины…

Возвращался домой, а дерево долго стояло

В ожидании весны и любви…

Червячок

(шуточная, но грустная)

Жил на свете земляной червячок,

Он не думал, не мечтал ни о чем.

Много пользы он земле приносил

И ничегошеньки взамен он не просил.

Но однажды захотелось ему

Хоть на часок оставить сырость и тьму.

Ведь на солнышке погреться не грех

И пробился червячок на самый верх.

Посмотрел он с удивлением вокруг,

Только очень грустно стало ему вдруг.

Впервые в жизни червячок стал мечтать, –

Захотелось в синем небе полетать.

Размечтался червячок вне себя

И не заметил над собой воробья,

Воробей поднял в полет червячка, –

Вот так исполнилась заветная мечта…

Времена

Ничего, что в июне падает снег.

Ничего, что друзья не всегда откровенны.

Ничего, что сегодня стеснительных нет,

Говорят, что все это теперь современно…

«Жизнь дается однажды», – твердит «весельчак»,

Но цена этой истины – медный пятак.

Просто собственной меркой привыкли мы мерить,

Потому что давно разучились мы Верить.

Кто не смел – прогадал, кто успел – тот хорош

Потому что цена чести – ломаный грош.

Потому что друг другу не смотрим в глаза,

Потому что надежды в кошелке дрожат…

В ней вмещается все – до чужих потрохов,

Потому что теперь «не найдешь дураков».

Потому что сегодня не те времена,

Когда чистая совесть наградой была…

Ничего, что в июне падает снег.

Ничего, что друзья не всегда откровенны.

Ничего, что сегодня стеснительных нет,

Говорят, что все это теперь современно…

Первый романс

Снимите с плеч своих немые украшенья,

Освободитесь от беспечности забот.

Найдите в песне позабытой утешенье -

Ее вам кто-нибудь случайно пропоет.

И лишь сумейте не растратить удивленья,

Когда коснется сердца бережная грусть,

Когда наступит незаметно пробужденье,

И вдруг захочется вчерашнее вернуть.

Но светлый мир в оранжевом закате

Вдоль горизонта расплескал прощальный свет,

Напоминая о неведомой утрате,

Из-за которой покаянья сердцу нет.

И только чувства запоздалые растопят

В груди усталой замороженный цветок.

Это судьбы непоправимые уроки.

Это души непокорившейся - порок.

Восхождение

Через перевал, то лавина, то обвал,

То дорога крута – не сдается высота…

Горы в бреду мне пророчат беду,

Только я не сойду – все равно к вершине дойду.

А за склоном - склон, над обрывом - стон,

Разыграл потеху пересмешник с эхом.

Ночь опускала свое покрывало,

Холодно стало, но Земля меня согревала…

И снова вперед, вершина зовет,

Только рыхлый снег замедляет мой бег,

Все ближе и ближе, над облаком рыжим,

Я цель свою вижу: душа моя - здесь, а боль моя – ниже…

Разбуди меня, старушка, на заре

Разбуди меня, старушка, на заре.

Я вздремну в саду на травке, под луною.

А если крепко буду спать, то не жалей,

Окати мне грудь студеною водою.

Я в прохладу с чистым сердцем окунусь,

В ней развеется усталость и тревога.

Я прозрачною росою похмелюсь,

А потом отправлюсь в дальнюю дорогу.

Припев: А на рассвете да меня встретит

Мой товарищ - вольный ветер.

А мы с ним вместе затянем песню

И пойдем бродить по белу свету.

Разбуди меня, старушка, на заре.

Отпусти меня, родная, на свободу.

Я в плену твоем сгораю, как в огне,

Не могу я жить людской молве в угоду.

Рвется к воле беспокойная душа,

Даль далекая мне грезится ночами,

Если выйду на простор я подышать -

Позабуду навсегда свои печали.

Припев:

Студенческая, молодежная

Друзья, протяните друг другу ладони,

Сомкните их крепко, нас ждет дальний путь.

Ни штормы, ни бури нас не остановят,

Ничто не заставит назад повернуть.


Припев:

В идущем столетии друг друга мы встретим

В цветном хороводе старинных друзей.

Пусть юность шагает по нашей планете

Под знаменем вечного мира людей.

Влекут нашу юность огни горизонта,

Зовут отголоски неведомых тайн.

Нас ждут океаны и звездные тропы,

Дерзания наши не знают окраин.

Припев:

Мы разуму в завтра проложим дорогу,

И этому жизни свои посвятим.

Когда мы теснее друг к другу – нас много,

А если нас много – мы все покорим.

Припев:

Вечерняя симфония дождя

Притихли сумерки в покорном ожидании,

Когда вокруг царила неземная тайна,

Когда какой-то незнакомый нам маэстро

Собрал над городом чудесный свой оркестр.

В тот миг – безмолвное признание начала

Открылась для тебя и для меня,

А над уставшим миром зазвучала

Вечерняя симфония дождя.

Дыханье музыки нам небо посылало.

От этих звуков тишина затрепетала.

Дождинки теплые ласкали наши лица

И нам хотелось их восторгу покориться.

Умылось лето от вчерашней грусти

И нас с тобой околдовала, не щадя,

Растормошив нетронутые чувства,

Вечерняя симфония дождя.

Быть может, это праздник откровения,

Или беспечная причуда вдохновения.

Ведь нас случайно приютил дождливый вечер –

Поверенный любви и нашей встречи…

Очнется мир – неведомый и чистый,

Засуетившись на потребу дня,

Но в отражении листьев затаится

Вечерняя симфония дождя.

Грезы

Чтобы вылилось все, без остатка,

Раскупорю бутылку с шампанским,

И, прицелив в граненую стопку,

Я пальну фейерверком из стекол.

Чтобы вылилось все, без остатка…

И когда, вдруг, я стану богатым,

Соберу все богатство и злато,

И построю большую дорогу,

Для друзей, от порога к порогу.

Когда стану однажды богатым…

А когда захочу быть отважным,

То корабликом стану бумажным.

И приняв все морские законы,

Я пойду на бурлящие волны.

Если буду, когда-то, отважным…

Осень

…А листья падают, как прежде,

И песню прежнюю поют.

В осенний день - печально, нежно,

Душе покоя не дают.

Черствеют годы, словно листья,

Вот-вот и наземь опадут-

Как все ушло, внезапно, быстро,

Как незаметно дни бегут.

Зачем прекрасное не вечно?

Зачем кончается любовь?

Зачем разлука безутешна,

Тревожит сердце вновь и вновь?

А день осенний все короче,

И шепчет что-то о былом-

Неповторимом, непорочном,

О невозвратном, но живом.

Ностальгия

Горы, милые горы!

Устала от боли разлуки родная Земля…

Горы, милые горы!

Идут на чужбину этапом твои сыновья.

Реки, горные реки!

Млечным потоком к далеким ущельям спешат.

Реки, горные реки!

Жажду уставшего горца в пути утолят.

Ветры, горные ветры!

Вольным порывом развейте багровый закат.

Ветры, горные ветры!

Пули, которые в спину, верните назад.

Камни, горные камни!

Дружбу и стойкость Галгай укрепите в беде.

Камни, горные камни!

Мужество прадедов наших - в единой судьбе.

Птицы, горные птицы!

Памятью храбрых сердец над вершиной парят.

Птицы, горные птицы!

Песни свободной Отчизны веками хранят!

Питеру…

Мои мозги соскучились по сахару,

Я песни исповедую «собакою»,

А Петербург все капает, да капает,

А Питер-царь законченный «сапер»…

Стеной к лицу – подарок деда Ленина.

Спиной к отцу – сомнения, наверное.

Окно в Европу – авантюра смелая,

Но мир – по-прежнему и до сих пор…

Жена и война сводят с ума.

Хула и молва – сердце в дрова.

Всегда – никогда, страх и мольба…

Трещина – Женщина…

Охранник-царь командует циклопами.

Племяннику даруется безропотно.

Карманнику – вору чужие хлопоты.

Советнику сегодня повезло…

На берегу вода - чернее похоти.

Синица дорожит сухими крохами.

Над головами каменные лошади,

От их галопа вдребезги стекло…

Сестра и брат я твой «дорожный пасынок».

Слова и слава заручились дракой.

И я, рожденный волком, стал собакой,

А Петербург все капает, да капает…

Жена и война…

Хула и молва…

Трещина…

Почему я теперь Албаков-Мяршхи


Родился я в 1962 г., в г. Фрунзе – бывшей столице Киргизии. Вырос я в интернациональном поселке – в большинстве турки-месхетинцы, русские, украинцы, немцы, казахи, уйгуры, корейцы и наша семья. С детства говорил на трех языках – русском, казахском и турецком. С родным языком были «проблемы» – отец  работал «дальнобойщиком» на большегрузном автомобиле «Колхида» и все время был в командировках, а мать работала бухгалтером в крупной организации МВД, и свободного времени у них было очень мало…

В школе учился не плохо, особенно преуспевал в математике, с тринадцати лет часто замещал преподавателей в параллельных и младших классах, и возможно мог бы быть отличником но, было очень много неотложных дел в компании с друзьями…

В вооруженные Силы СА был призван осенью 1980 г., где впервые встретил ингушей, и заметил, что своим темпераментом, я совсем от них не отличаюсь, но у меня был единственный недостаток, который преследует меня, по сей день - незнание родного языка…

 С детства я ни чего не знал о своем народе, кроме того, что мы были невинно обвинены и депортированы. Желая, приблизится к своему народу – ингушам, я ностальгически коллекционировал пластинки, картинки, книги – все, что было связано с Кавказом, для меня это была моя далекая, незнакомая, но горячо любимая Родина. Все положительные качества я приписывал ингушам, и пытался сам, в себе воспитать достойный характер, чтобы в среде моих друзей вызвать уважение к своему народу, которого я совсем не знал…

После демобилизации, я впервые приехал домой – на Кавказ, родители переехали сюда, пока я служил в армии. Здесь в Мочкъий-Юрте, на моей исторической Родине, я столкнулся с родственниками, но они не могли понять моего незнания многих элементарных вещей, которые прививаются с раннего детства …

Столкнувшись с отчуждением, через месяц, я уехал в г. Ленинград, туда, где проходил службу в армии. И решил устраивать свою жизнь самостоятельно, убедившись, что чем дальше ты от своей Родины, тем ближе она  твоему сердцу. 

В Ленинграде было много интересного и познавательного – книги, музеи, ходил на всевозможные лекции и тематические показы фильмов во Всероссийском театральном обществе (ВТО), занимался самообразованием и собирался поступать во МХАТ, но.… Когда в очередной отпуск, весной, я приехал домой, чтобы порадовать своих родных и поделится планами, меня встретила буря негодования и протест. Мне было объявлено, что моя Ленинградская карьера закончилась, и чтобы я в кратчайшие сроки рассчитался на работе и приехал на Кавказ.

Делать было нечего, я выполнил волю родителей, о чем жалею до сих пор, и на следующий год в 1986 г. поступил в СОГУ г. Орджоникидзе, на исторический факультет.

Учиться было интересно - много нового в познаниях местного колорита, интересные преподаватели, замечательные сокурсники.

Тогда-то я и начал писать песни. Сначала это были записи мыслей в тетрадь – строчка, две, четыре. Затем они начали обретать рифму и, за рифмой само по себе появлялось музыкальное содержание. Петь я любил с детства, в четырнадцать, покорив три гитарных аккорда, распевал под нехитрую гармонию большой, разносторонний репертуар.

В 1988 г. Горисполком г. Орджоникидзе утвердил мой репертуар и дал разрешение на платные концерты. С этого момента началась моя самостоятельная гастрольная деятельность.

Дорогу и приключения я любил с детства. Положив в спортивную сумку все самое необходимое, с концертами я отправился в «длительное турне» - Курск, Уфа, Киев, Владимир, Москва, Рига, Ленинград, Израиль и т.д..

Программу авторского концерта я составил самостоятельно – лирика, цыганские напевы, написанные для студенческого спектакля «Цыганская гостиная», социальные песни. В сущности, каждая моя песня это определенный этап моей жизни, моего субъективного восприятия и  формирования – как личности, гражданина, патриота. Это своего рода исповедь перед людьми и перед всем сущим, к которому большинство из нас стремится всю сознательную жизнь…

Яркий период жизни – Израиль. Приехал я туда по гостевому приглашению, с идеей - по возможности дать несколько концертов, но попал в период вооруженного конфликта между Ираком и Кувейтом, затем крупномасштабная акция США – «Буря в пустыне». Все авиакомпании мира прекратили свои авиарейсы в «Землю Обетованную».

В населенном пункте, где я остановился, было много иностранцев со всех континентов – они, как и я не могли улететь домой…

За время общения с ребятами из других стран очень скоро я заговорил на английском языке. И друзей у меня появилось намного больше – знаю точно, что меня с радостью встретят в любой точке планеты.

Вернувшись на Родину в 1991 г. я опять отправился в турне но, это была уже совсем другая страна. После августовского путча что-то невероятное творилось с «когда-то советскими» людьми – экономический хаос, хаос идеологический…

Моя попытка найти свое место в этом новом неустойчивом и прагматичном мире не увенчалась успехом.

После многих перипетий, личных спадов и подъемов, в 2001 г. я вернулся домой осознанно и окончательно. Для себя сделал вывод – «В поисках истины я скитался по белому свету, искал свое место в этой жизни, и понял - истина таится в душе каждого человека, а свое место человек находит там, где он чувствует глубокую ответственность не только за себя, но и за всех окружающих его людей».

В конце лета 2001 г. в Таргимском ущелье горной Ингушетии, в детском оздоровительном лагере «Эрзи», я познакомился с человеком, который повлиял на коренной перелом моей жизни. Директор мемориального комплекса жертвам репрессий Дозариев Алихан реставрировал древний склеп, который был обстрелян вандалами с вертолета, а я по приглашению зам. директора детского лагеря Цурова Мухтара устроился на один поток организатором мероприятий для детей.

 Каждый вечер, до поздней ночи мы беседовали об истории ингушского народа, Алихан был интересным собеседником, он открыл для меня множество новых граней нашей древней истории, колорита и особенностей ингушской ментальности. Время моего контракта подходило к концу. Узнав мою искушенность в истории и неравнодушное отношение к трагедии ингушей в 1944 и 1992 гг., Алихан предложил мне должность научного сотрудника в мемориальном комплексе жертвам репрессий.

В первый раз, когда я подошел к этому величественному монументу, я долго смотрел на него и торжествовал…

Я был в Москве, Санкт-Петербурге, Риге, Вильнюсе, Киеве, Иерусалиме и во многих других городах, но нигде не было ничего подобного ингушским башням. Мурат Полонкоев воплотил в своем ансамбле все архитектурные периоды нашей истории, и этот монумент заслуженно является памятником архитектуры.

Коллектив музея мемориала оказался небольшим – несколько человек. Моей наставницей стала Мадина Зангиева, научный сотрудник и замечательный человек…

Мадина является своеобразным талисманом музея. Она сама в четыре года от роду была депортирована в Казахстан и знала проблему из первых уст. Гости со всех уголков земного шара, посетившие нашу республику, будут помнить ее мягкий голос и красивые черты лица ингушской женщины, которая не жаловалась на трагическую судьбу своего народа, а умело, с материнской рассудительностью рассказывала – как это было…

В 2004 году я узнал, что моя настоящая фамилия Албаков (Мошхой). Я был озадачен, 42 года под чужой фамилией – Оздоев, почему?

Мои дальние родственники рассказали мне, что в 20-ые годы прошлого столетия моего дедушку Магомеда Албакова и трех его братьев преследовали большевики - в период раскулачивания. Исраила, старшего брата, мой дед был вторым по возрасту, полгода продержали в тюрьме г. Владикавказа. Али Горчханов, известный революционер того времени, доводился им родственником по матери, используя свои связи и авторитет, помог вытащить из заключения Исраила. Затем, он посоветовал братьям - дать взятку большевистским чиновникам, и поменять свою фамилию на более распространенную в то время среди ингушей - Оздоевых,  что спасло их от верной гибели…

Я занялся собственным расследованием подтверждения истинности своего происхождения. В Госархиве Республики Ингушетия мне любезно предоставили архивные материалы – посемейный список селения Базоркино  1-го участка. Владикавказского округа Терской области, составленные в 1864 и 1896 году.

В этих списках: 1864 г. - мой предок Албак и три его сына записаны 224, 225 и 226 номером, что говорит о их проживании с самого основания с. Базоркино; в 1896 г. сыновья Албака – Або, Эльмырза (мой прапрадедушка) и Табиш записаны под фамилией – Галиматов (он же Татыров - вопрос, который я пытаюсь выяснить)… 

В начале двадцатого века мой прадед Эльберд и его братья взяли себе фамилию Албаков, как дань уважения к своему дедушке, который этого заслуживал…

Один из моих знакомых задал мне вопрос – чем тебе не нравится фамилия Оздоев? Я ничего не имею против этой фамилии, за 45 лет я к ней даже привык, тем более, что мои предки - выходцы из аула Маьшхе Цоринского ущелья – они Цикмабухой, т.е. Оздой. Если бы мой дедушка сменил свою фамилию по каким-то другим соображениям, без принуждения в критической ситуации, то я бы согласился быть Оздоевым но…

С детства у меня было болезненное чувство справедливости, и начать восстанавливать, ее я решил с себя…

По поводу второй половины фамилии Мяршхи. Дословный перевод названия аула Маьшхе звучит как – «благодатный источник» или «благородная вода». В слове «маьшхе» выпал согласный звук «р», как во многих других названиях и топонимах ингушского языка выпадают согласные - эту справку мне дали компетентные люди.

Я человек пишущий и думающий, иногда в печати появлялся автограф автора статей с такими же инициалами, как и у  меня - Р. Оздоев, но быть чьим-то двойником у меня нет никакого желания. Я допускаю, что может появиться и автограф - Р. Албаков, а эта фамилия распространена не только среди ингушей, поэтому я взял фамилию Албаков-Мяршхи, и надеюсь, второй такой фамилии нет…

 Сегодня я живу на Родине со своим народом. У меня интересная работа, чувствую себя востребованным, и самое главное то, что я нашел свое место в жизни, среди людей, которыми всю жизнь гордился. Мне всегда везло на хороших, скажу больше – замечательных людей…

                                                                                                            

                                                                                                                           

  • 1

Оздой не ингуши

Оздой не ингуши. нужны данные?

  • 1