?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share
Продолжение: Объединение Чечни и Ингушетии поможет стабилизации обстановки в регионе, считает спикер
myarshkhee

Хорошо известно, что «чеченцы» было русской транслитерацией кабардинского названия «шашан» и происходило от села Большой Чечень., где русские впервые встретились с чеченцами и конце XVII в. (Берже 1859. С. 107: Лаудаев 1872, С. 3; Пожидаев 1926. С. 15: Ошаев 1928. С. 6; Далгат 1934. С. 4). Название села восходило к XIII в,, когда и этом месте находилась ставка монгольскою хана Сечена (Алироев 1978. С. 10; 1990а. С. 13). Вначале русские называли так лишь обитателей этого села, и лишь позднее название «чеченцы» было перенесено на всех чеченцев (Далгат 1934. С. 4). Впервые это имя начало встречаться в русских н грузинских источниках в самом начале XVIII в. (Берже 1859. С. 107; Волкова 1973. С. 144—145), а до этого русские документы знали чеченцев лишь по названиям их отдельных обществ (Кушева 1963. С. 62, 69-74, 76: Волкова 1973. С. 146-148). В то же время, как было известно уже Далгату, еще в 1607 г. чеченцы, наряду с кумыками и ногайцам», осадили построенный казаками Терский городок и тем самым впервые заявили о себе в истории (Далгат 1934. С. 8). Впрочем, даже в XX в. не наступило полной этнической консолидации чеченцев, и, по признанию самих чеченских ученых, во время Чеченской войны 1994—1996 гг. некоторые из них при заполнении документов отказывались от чеченской идентичности и записывали название своего тейпа (Яндаров, Заурбекова 2001. С. 158).

В свою очередь, этноним ингуши введенный русскими, происходит от аула Ангушт, одного из первых ингушских сел, основанных ингушами на плоскости в конце XVII в., когда и началось заселение ими плоскостных районов (Тусиком 1926. С. 7; Генко 1930. С. 686: Далгат 1934. С:. 5; Крупнов 1939. С. 82; Кушева 1963. С. 68: Волкова 1973. С. 159).

У ингушей в те годы тоже еще не сложилось сознания своего единства и не было единого самоназвания. Побывавший у них в 1920—1922 гг. лингвист проф. Н. Ф. Яковлев отмечал, что в ингушском языке не было понятия о народности, и обитатели Ингушетии иной раз определяли свою идентичность по аулам или жившим там фамилиям. Он признавал, что ингуши имели самоназвание «галгай», но отмечал, что у них не было специального этнического названия для своего языка, и они называли его просто «наш язык» (Яковлев 1925. С. 36-37).

Правда, этноним «ГАЛгай» в форме «калкай» встречается в русских источниках конца XVI – XVII в. (Генко 1930. С. 701: Кушева 1963. С. 65-66; Волкова 1973. С. 154-157). а в форме «глигви» в грузинских источниках XVII в. (Волкова 1973. С. 158-159). Однако, как отмечали специалисты, первоначально термин «галгаи» означал родовую территорию трех крупнейших и уважаемых тейпов из галгаевских аулов Ассинской долины Эги-кала. Хамхи и Таргима, выходцы из которых в конце XVII в. инициировали колонизацию плоскостных земель, оставленных кабардинцами (Яковлев 1925. С. 98-99; Христианович 1928. С. 68; Генко 1930. С. 700; Шиллинг 1931. С. 9: Вартапетов 1932. С. 64-65: Далгат 1934. С. 37; Скитский 1959. С. 169, 174). Поэтому вполне вероятно, что внешние наблюдатели, имевшие дело с самой сильной ингушской группой, искусственно переносили ее название на остальных ингушей. Ведь жившие около удобного перевала через Кавказский хребет галгаевцы были первыми, с кем знакомились пришельцы (Крупнов 1971. С. 24-25, 171: Виноградов 1979. С. 31). А для самих ингушей этноним «галгаи» стад общим самоназванием лишь после того, как галгаевцы возглавили их движение на плоскость (Мартиросиан 1933, С. 13: Скитский 1959. С. 174). По словам чеченского исследователя Н. Ахриева конец изоляции отдельных ингушских горных обществ положила Военно-Галгаевская дорога, построенная во второй половине XIX в., а завершилась консолидация ингушей в единую общность только в 1920-х гг. с интеграцией джераховцев и орстхойцев. Только тогда все юго-западные вайнахи стали называть себя «галгаями» (Ахриев 1992). (В. Шнирельман «Быть Аланами. Интеллектуалы и политика на Северном Кавказе в XX веке»)

Комментарии:

Вопрос о создании на юге России нового региона, включив в него Дагестан, Чеченскую республику и Ингушетию не только не позволит достичь стабильности в регионе, а наоборот спровоцирует откровенный конфликт и искусственные противоречия среди населения, поскольку необузданный темперамент инициаторов этой идеи будет искусственно создавать очаги напряженности и дестабилизацию в регионе для решения своих меркантильных интересов. А право выбора – кому и с кем объединяться останется за народами Дагестана и Ингушетии – «Господин» Д. Абдурахманов.

Вопрос фактического размежевания и установления административной границы между Чечней и Ингушетией «Господин» Д. Абдурахманов, вас интересует меньше, чем конъюнктурная установка осетинских национал-экстремистов на чью мельницу вы удостоены лить водичку…

Спикер также подчеркнул, что в Чечне и Ингушетии всем известно, где проходила граница до объединения двух автономий, там она должна пройти и при раздельном существовании”.

“Нам ни один квадратный метр чужой территории не нужен, но и лишних земель у Чечни, учитывая исключительно высокую плотность населения, нет”, – заявил Д.Абдурахманов.

“Мы никогда не будем конфликтовать, это даже теоретически никому в голову не приходит, но, говоря, что между двумя братскими народами не должно быть границ, наши соседи, к сожалению, в одностороннем порядке фактически провели межу и установили на этих территориях свою юрисдикцию”, – сказал он.

Факты:

Вниз по течению р. Ассы в первой половине XIX в. располагались карабулакские, галгаевские и галашевские поселения, период возникновения которых не поддается определению. Однако, не менее важен другой факт: наличие этих селений в среднем и нижнем течении р. Ассы показывает направление миграции с верховьев той же реки (галгаевцы), с реки Фортанги (карабулаки) и с территорий, находящихся вокруг озера Галанчожь, т.е. поселений тейпы Галой. Населенные пункты галашевцев зафиксированы на карте 1768 г., где в месте впадения р. Ассы в р. Сунжу обозначены «Галачи». Селения галашевцев называет также Гюльденштедт. Описание конца 20-х годов XIX столетия располагает галашевцев по обоим берегам р. Ассы, но более всего по левобережью. Источник называет 10 галашевских селений, в которых было свыше 155 дворов. Однако в их число включены некоторые из галгаевских поселений (Мужичи, Нижний Алкун) и карабулакских (сел. Верхний Алкун). Число галашевцев достигало 775 душ.

Галашевцы занимают оба берега Ассы, начиная от выхода реки из горных теснин до территории карабулаков. Другая маленькая республика, носящая название Альхун, располагается над ними, в долинах верховья Ассы, к северу от галгаевцев. Поселения этих ингушских племен расположились вдоль Ассы, которая течет сначала через ужасные ущелья, а потом по широкой долине, покрытой лесом. Главные поселения по течению Ассы следующие: Алькун, Алгите, Большая и Малая Мюжичуй, Сулиман, Тамби-юрт или Мисост, поселок Асланбека, Верх., Нижн. Марки, Галашха, Телен-юрт и Цокли-юрт.

Хребет, покрытый лесом, отделяет галашевцев от территории карабулаков; дорога, ведущая к ним, начиная от крепости Назрань очень трудная, надо подняться вверх по Ассе и пересечь хребет, о котором мы упоминали, и склоны которого довольно круты.

Карабулаки – это племя занимает оба берега в низовьях Ассы, Дауд-Мартана, и пастбища их простираются до Валерика. На западе они граничат с территорией Ингушетии, на востоке – с Чечней, на юге – с галашевцами, на севере граница земель этого племени проходит по правому берегу Сунжи. В татарском языке кара-булак, или кара-булах, означает – «черный источник». Чеченцы называют их «ариштой», ингуши – «арште», таково же и их самоназвание.

Их территория орошается шестью горными потоками и речушками, которые впадают в Сунжу или являются притоками Ассы и Мартана – такими как Бальсу (т. е. «медовая вода»), Шелмигор, Шелкан, Ашган и т.д. По преданиям, которые существуют среди горских народов, карабулаки образовали в древние времена воинственное и очень сильное племя, которое соседние народы уважали за их храбрость и мудрое самоуправление. У них было много скота и различной полеводческой продукции.

Ныне они образуют народонаселение в 15 000 душ, которое разбросано по 22 поселениям, лишь некоторые из них независимы, а именно: Фаргив, Мужихой, Хажир, расположенное в верховьях Ассы, Джуруджу-Арштхой, расположенное близ левого берега Давуд-Мартана.

Другие поселения находятся в подчинении коменданта крепости Грозная, но они не очень покорные. Вот их перечень. На обоих берегах Ассы расположены: Ази-Тахмаров, Мими-юрт, Худеби-юрт, Кьюрегов, Азии, Хапиев, Ах-барзой, Большая Шильчиха (разрушена во время экспедиции 1832 года), Малая Шильчиха (на притоках Ассы и в горах), Тачи-али, Маэле-юрт, Большой Шиналик, Верхний Шиналик разрушены в 1832 году, Нижний Шиналик, Чумуйкли, Орпили, Инороко-Мирзоев, Давуд-Мартан (на реке Мартан) – (Из книги: «Ингуши» И. Бларамберг рукопись. Ставрополь, 1991 г.)

Таким образом, во второй половине XVIII в. среди ингушей продолжался процесс выхода на равнину, приведших к образованию множества поселений, в том числе смешанных: на востоке – ингушско-карабулакских, а на западе – осетино-ингушских. К числу последних относилось сел. Заурово, существовавшее, судя по картографическим материалам, уже в 60-х годах XVIII в., о котором Клапрот пишет как об ингушском, но где жило много беглых осетин. Это селение возникло около будущего Владикавказа, на старой дороге в Грузию, проходившей от Моздока на Ахловы кабаки, затем через р. Камбилеевку, далее на Заурово и затем в Дарьяльское ущелье. Сел. Заурово и отмечает Гюльденштедт.

Миграции ингушей происходили не только в Тарскую долину, но и в район р. Сунжи. Штедер указывает на этой реке сел. Казах-гечу в 35 дворов, население которого было ингушско-карабулакским, а также дискрикт Ахкин-юрт в высоких горах по той же реке, населенный пришедшими с гор карабулаками и ингушами. Поселения ахкинюртовцев, возникшие на притоках р. Сунжи, были весьма значительными, когда эти места посетил Штедер. Три или четыре селения располагались под лесистыми горами по левой стороне р. Сунжи, по правобережью находились поля. Возникновение ахкинюртовских поселений в этих местах стало возможным лишь после ухода из этих районов кабардинцев, т.е. не ранее 30-х и не позднее конца 60-х годов XVIII в.

До начала 40-х годов XIX в., как показывают картографические материалы того времени, по берегам Сунжи и ее притоков (Назрань, Эрцали и др.), а также в верхнем течении р. Камбилеевки возникло более 30 небольших ингушских поселений. По левобережью Сунжи это селения Плиева, Мальсагова, Оросхана Мальсагова, Алхастова, Отхоева и др.; на правом берегу той же реки селения Осканова, Али-Мирзы Цаголова, Тачиева и др. Впоследствии эти селения слились и были известны как Плиево, Барсуки (по имени Барсука Мальсагова), Гамурзиево (Дошлукоюрт), Альтиево, Насыр-корт, Экажево (Экажконги-юрт), Сурхохи, Базоркино, Долаково, Кантышево. Из обследованных мною в 1969-1971 гг. десяти равнинных селений части Чечено-Ингушетии (группа назрановских поселений, Ачалуки, Пседах, Сагопш) во всех жили представители галгаевских тейпов, в 8 селениях — выходцы из селений Тарш, Эрзи, Лежги, т.е. фаппий, в 5 селениях – орстхоеацы и аккинцы.

Восточными соседями ингушей были карабулаки и горные аккинцы – две локальные группы вайнахов, имеющие особые самоназвания (орстхой и аккхий) и некоторые диалектные особенности в языке. Обе группы не только занимают промежуточное положение между чеченцами и ингушами по своему географическому местоположению, но и в сознании коренного населения представляют особые тейпы вайнахов, не причисляемые последними ни к чеченцам, ни к ингушам. Сами орстхоевцы и аккинцы объединяют под именем орстхой четыре подразделения: собственно орстхой, аккий, мержой и цечой. «Мы все орстхой из Акки», – говорят представители этих групп, вполне четко до сих пор сохраняя свое этническое самосознание.

Описание области обитания орстхойцев встречается в источниках не ранее 70-80-х годов XVIII в. (в трудах Гюльденштедта и Штедера), хотя упоминание одного из тейпов карабулаков Мержой известно в русских документах XVII в. Карабулаки, как сообщает Гюльденштедт, имели в своем владении шесть речек-притоков Ассы, Фортанги и Сунжи. В числе этих шести речек автор упоминает р. Балсу, которая, таким образом, по свидетельству Гюльденштедта, была притоком р. Фортанги. На ручье Шелмигор, правом притоке р. Сунжи, находилась карабулакская деревня Боко, называемая по имени знатнейшего старшинского рода. В земле этого же народа Гюльденштедт называет также ручьи Ашган, Валерик и Шалаш, по которым карабулаки имели выгоны для скота.

Места поселений орстхойцев, по полевым материалам, располагались по притокам р. Фортанги (Фортан) в местности Щечеахк, по склонам левобережья Ассы в местности Ц1еште, в районе Даттыха, где находились земли и башни Гандалоевых, Кориговых, Булгучевых, в 15 км от Бамута в верховьях Железного Мартана (Гандалоевы) и др. Кроме того, карабулакскими у вайнахов считается ряд селений по рекам Сунже, Ассе, Ачк-Мартану. Это Яндырка, Алхасте, Оборг-юрт (Троицкая), местность у станицы Слепцовской и др. В начале XIX в. источники называют также карабулакским сел. Гуды по р. Сунже, карабулакско-чеченским – сел. Казах-гечу и др.

С конца XVIII в. до конца 40-х годов XIX в. наблюдается значительное перевижение карабулаков-орстхойцев на равнину и в предгорья. Это появление орстхойцев в районе Верхнего Алкуна, где длительное время находились лишь хозяйственные угодья и временные летние жилища карабулаков. Долгое время жителей Верхнего Алкуна хоронили в Щечеахк. В четвертом поколении часть орстхойцев уже постоянно обосновалась в Верхнем Алкуне. То же наблюдалось и по Ачк-Мартану, где четвертое поколение (считая ныне живущее старшее поколение) Гандалоевых спустилось с гор и поселилось в Бамуте. Несколько позднее в это селение перешли из Щечеахк и Акки. Кроме того, до середины XIX в. множество карабулакских фамилий расселилось в равнинных селениях. Это Гардановы, Боковы, Булгучевы, Гандалоевы, Кориговы, Даурбековы, Цечоевы, Мержоевы, Мужухоевы, Белхороевы, а также аккинцы Ялхороевы и Медовы. Полевые материалы показывают, что орстхоевские тейпы менее поселялись в назрановских селениях (Базоркино, Плиево, Назрань) и Пседахе и более всего — в Сагопше, Ачалуках и Алхасте. Хронологически эти переселения укладываются в рамки 3—4 поколений. (Из книги “Этнический состав населения Северного Кавказа», М., Наука, 1974 г.)

Разгром ингушских сел нынешнего Пригородного района русскими войсками уже к концу Русско-Кавказской войны имел целью изъятие у ингушей их земель и завершение создания укрепленной Кавказской кордонной линии для окончательной колонизации Северного Кавказа.

Назначенный в 1816 году Командующим всех войск в Грузии и на Кавказской линии генерал А. Ермолов придерживался жесткого курса и считал, что покорение горцев возможно только при условии решительных военных действий, проводимых постепенно, но твердо, о чем мы уже говорили.

Ермолов начал с усиления на реке Сунжа редута Назрановского и устройства в низовье згой реки в 1818 году крепости Грозной для подготовки и начала военных действий против Чечни. Построением кроме существующих укреплений: Злобный окоп. Преградный стан и др. генерал Ермолов обеспечил устойчивую связь от Грозного до Владикавказа, пространства, густо покрытого чеченскими, ингушскими, караблакскими селами. Этим было положено начало Сунженской линии, оконченной в 1845 году.

Ермоловский период (1816-1827 гг.) смело можно назвать одной из трагических страниц в истории горских народов Северного Кавказа.

В начале 40-х годов, в разгар Русско-Кавказской войны, русское командование приступило к строительству казачьих станиц, цель которых объяснялась весьма прозаично: «для утверждения здесь русского владычества представляются два средства: 1) поселение казачьих станиц на Сунже и 2) возведение укреплений при главных выходах из гор» 3) Всего намечалось построить 11 станиц по 200 семейств каждая.

В результате колонизаторской политики царской России из долин рек Фортанги и Ассы были выселены ингуши-галашевцы, датыхцы, а земли их передали Терскому казачьему войску. Войско основало здесь станицы Датыхскую, Галашевскую и хутор Мужичи Позднее казаки из этих станиц добровольно выселились из-за непригодности земель для обработки, а ингуши арендовали свои же земли у казаков.

Итогом колонизации ингушей стало построение казачьих станиц. Так, уже к концу Русско-Кавказской войны Россия начала депортацию ингушей, в том числе из сел нынешнего Пригородного района, заселяя их казаками и переименовывая их в станицы, о чем российские политики стыдливо умалчивают сегодня, или вовсе не знают.

На месте ингушских сел Пригородного района РСО-А были основаны: Ангушт – станица Тарская (1859 г.), Ахки-Юрт – станица Сунженская (1859 г.), Тауэен-Юрт, станица Воронцово-Дашковская (1861 г.), и на месте Шолхи – хутор Тарский (1867 г.)

Также были заложены казачьи станицы: на месте аула Магомет-Хите – станица Вознесенская (ныне Малгобекский район РИ – 1847 г.), Ах-Борз – станица Ассиновская (ныне Сунженский район РИ – 1861 г.), Ильдирха-Гала – станица Карабулакская (ныне Сунженский район РИ – 1859 г.). а на месте Алхасте – станица Фельдмаршальская (Сунженский район, тоже РИ – 1860 г.). На месте аула Гаджирен-Юрт в 1847 г. была основанав станица Нестеровская.

В 1845 году на месте ингушских сел основаны станицы Троицкая (Эбарг-Юрт) и Слепцовская (Курай-Юрт. Дибир-Юрт), в 1846 году – Михайловская (на месте Казах-Гсчу). («Ингушетия и ингуши» – т 1. Назрань-Москва 1999 г.).

Комментарии:

Действительно в Чечне и Ингушетии всем известно, где проходила граница до объединения двух автономий, и там она должна пройти и при раздельном существовании…

Вопрос только в том, с какой точки зрения к нему подойти?

Историческая принадлежность всех равнинных земель от селения Яндыре до Ауховского района Дагестана до создания генералом Ермоловым Сунженской линии связана с карабулаками т.е. «орстхой». Источники показывают трехвековую консолидацию и интеграцию карабулаков с другими вейнахскими обществами и в большей степени с ингушами.

Сегодня фамилии орстхойцев представляют цвет Ингушетии во властных структурах и во всех сферах жизнедеятельности республики и – «нам ни один квадратный метр чужой территории не нужен, но и лишних земель у Ингушетии, учитывая исключительно высокую плотность населения, нет», – «Господин» Д. Абдурахманов.