Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Р. Албаков-Мяршхи. ЭТНОГЕНЕТИЧЕСКИЕ ВЗАИМОСВЯЗИ ИНГУШЕЙ С ЧЕЧЕНЦАМИ И ОСЕТИНАМИ

Предлагаемая вниманию читателей статья основана на источниках, доступных в различных изданиях и в интернете, но не является научным трудом – поскольку автору материала не удалось фундаментально обосновать свою концепцию, в силу объективных причин и обстоятельств...

Но даже при кажущемся обилии объективной информации и документов, освещающих происхождение ингушского этноса, эта тема все равно остается открытой, как для поиска новых данных, так и, самое главное, для серьезного и глубокого анализа истории нахов - ингушского народа.

Из фундаментальных археологических и этнографических источников известно, что автохтонами и коренными насельниками территории - от Тихого океана до Атлантических морей, а также от Северного–Ледовитого океана до границ Центральной Азии, за несколько тысячелетий до нашей эры, являлись нахи – ингуши…

Сегодня, ингуши являются коренными насельниками Северного Кавказа. Они включаются специалистами в кавкасионский антропологический тип, относятся к балкано-кавказской семье большой европеоидной расы. Говорят на ингушском языке, который вместе с чеченским и бацбийским составляет нахскую (кистинскую) группу иберийско-кавказской семьи языков; прослеживаются также связи ингушского языка с языками древней хуррито-урартской группы.

В начале ХХ в. М. Туманов в работе «О древнем языке Закавказья» убедительно обосновал связи нахских языков с языком Древнего Урарту. Позже в работах академика Мара это нашло подтверждение. Работы В.В. Иванова, И.М. Дьяконова, Ю.Д. Дешериева, Е.М. Крупнова и др. историков указывают на генетическую связь ингушей с хуррито-урартским миром – (III и II тыс. до н. э.).

Этноним «ингуши», получивший распространение в литературе с середины XVIII в., своим происхождением обязан русским ученым, офицерам, часто посещавшим ингушское селение Онгушт (Ангушт), расположенное юго-восточнее современного г. Владикавказа (ныне с. Тарское РСО-Алания), жителей которого называли «ангуштовцы», «ингушевцы» с постепенным переходом в «ингуши». Самоназвание ингушей – гIалгIай. По мнению ряда исследователей, слово «гIалгIа» означает «житель башен». Выдвигалось мнение о связи этнонима «гIалгIай» с именем божества в языческом пантеоне древних ингушей и греков – «Гела», «Гала». Сегодня, оба этнонима – «ингуши» и «гIалгIай», вобрали в себя ряд нахских обществ: Галгаевское, Цоринское, Джейраховское, Фяппинское (Кистинское), Арстхой (карабулаки), Аух-акки (ауховцы) и Мецхальское, которые, во второй половине XVIII - начале XIX веков, слились в единый народ, занимающий современную территорию Ингушетии.

По имеющимся письменным источникам и археологическим данным, ингушские племена с I тыс. до н. э. прочно обосновываются в горах Центрального Кавказа и на равнинах Предкавказья.

В ценнейшем источнике по истории и этнографии народов Северного Кавказа, «Географии» древнегреческого географа и историка Страбона, отражен этноним «гаргара» (от ингушского «герга» - близкий, родственник, родственный), который относят к предкам нахов.

Клапрот и Пфафф на основе историко-географических данных о Кавказе (Страбон, Прокопий, Плутарх) считают, что «гаргареи» древних авторов являются ингушами-галгаями.

Ранний период ингушской истории (согласно страбоновским и другим документальным источникам) связан со знаменитой Кобанской культурой I тыс. до н. э., которая получила свое наименование по названию аула Кобан, ныне расположенного в Тагаурском ущелье Северной Осетии, где впервые в северокавказском регионе были выявлены, ставшие широко известными, археологические памятники. Исследования ученых позволяют сделать вывод, что при определении этнического и антропологического лица кобанцев Центрального Кавказа исследователи видят в них древних ингушей.

Источники, в частности, называют крупное племя аргов, обитавшее в Центральном Предкавказье (предгорно-плоскостные районы Чечни, Ингушетии, Северной Осетии и Кабардино-Балкарии). Длительное время занимающийся историей Аланского государства археолог из Владикавказа В.А. Кузнецов вслед за рядом ученых пришел к выводу, что «северокавказские арги в этноязыковом отношении - … одно из древних нахских племен».

В период средневековья, в X – XII веках, на Центральном Кавказе сложилось и активно функционировало Аланское государственное образование, в составе которого, доминировали древне-ингушские племена.

В грузинских письменных источниках III в. до н. э. ингуши упоминаются под этническим именем «дзурдзуки» - древнегрузинское название ингушей. Их расселение на плоскости было временно прервано в XIII в., в период монголо-татарского нашествия.

На сегодняшний день, большинство топонимики и набора этнонимов Евразии, расшифровываются или напрямую переводятся только посредством ингушского языка.

Особое место в северокавказской истории занимает общественное устройство ингушей – совершенно особенный народ в этом смысле. У каждого народа на Кавказе были свои правящие сословия: у адыгов – пши и уорки (князья и дворяне), у карачаевцев и балкарцев – таубии и ездени, у осетин – алдары и уздени, у народов Дагестана – ханы и беки. У ингушей же никогда не было ни того, ни другого. Они имели принципиально иной общественный строй, структурированный в тейповую систему. Слово «тейп» пришло из арабского языка вместе с исламом и переводится как «род, большая семья, группа». Ингушский «тейп» можно определить как объединение свободных общинников, выступающих единым социально-политическим целым.

Превосходство одного человека или тейпа над другим - у ингушей жестко порицалось, а основным общественно-политическим принципом – был принцип свободной военной демократии…

В 1907 г., русский публицист Павел Безпристрастный, в газете Терские ведомости, в статье «Наблюдения и заметки» пишет, - «По исследованию комиссии 1865 года по разбору личных и поземельных прав туземного населения Терской области Назрановское общество (ингуши) устроено на началах демократических: привилегированных сословий нет, все свободны, пользуются одинаковыми правами, рабов нет, землею пользуются на правах общинного владения и, что хотя между ними существуют известные фамилии, но все они выдвинулись из толпы заслугами гражданскими, или военными доблестями; не пользуются никакими иными правами, кроме уважения, приобретенного исключительно умом и личными достоинствами каждого члена.

Основываясь на этом, все ингуши наделены землею на праве общинного владения, а если и были примеры награждения в собственность участками земли, то лишь за личные заслуги, а не за потерю прав над подвластным народом, как это и делалось в Кабарде, Осетии и Кумыкской плоскости.

Таким образом, как видно из исследований сказанной комиссии, упомянутое устройство вызвано условиями быта этой национальности, а этому быту, как мы видим, могла бы позавидовать, не только тогда, но и в наше время, любая из стран обоих полушарий. Мы же привыкли ингушей считать, за «дикарей».

Вот вам и «дикари»!..».

В 19 веке И. Бларамберг (в 1834 г.) писал, - «От Владикавказа на западе и до Хасав-юрта на востоке проживал один народ, у которого не было общего самоназвания.  Народ этот делился на племена с запада на восток – ангуштхой (ингушевцы), насархой (назрановцы), джарахой, аккинские кланы, фяппи (кистинцы) и гелатхой, галгайцы (в верховьях Ассы), чулхоевцы, цоринцы, арстхойцы (карабулаки), мелхистинцы, аккинцы, терлойцы, шатойцы, шаройцы, чеберлойцы, нохчи (ичкеринцы) и аух-акки (ауховцы).

То есть остатки нахских племен, сохранившиеся после нашествия монголо-татар и Тамерлана-хромого.

На протяжении более 500 лет, Джейрахско-Ассинское ущелье служило неприступной крепостью для орд беспощадных кочевников.

Основным критерием, объединяющим ингушские тейпы в столь тяжелых условиях выживания, был комплекс традиционных норм этики ингушей «гIалгIай-эздел», включающий такие понятия, как: «эздел» - сдержанность, благородство, воспитанность, уважение к окружающим; «эхъ» - стыд, совесть. Понятие «яхъ» имеет два значения, первое - чистота помыслов, внутренняя гармония, нравственная составляющая личности, второе - соревновательность в неукоснительном следовании нравственным нормам в поступках и действиях. Понятие «денал» охватывает такие качества, как сила духа, мужество, решительность и смелость, верность слову, надежность, достоинство; «сий» - честь; «къонахчул» - рыцарство. Понятие «сагал» означает человечность; «къахетам» - сострадание; «хаьнал» - благо, полученное честным трудом. Эти традиционные этические нормы и правила поддерживают самобытность и устойчивость ингушского народа, сохраняют глубинные основы гармоничного развития личности и отражают наследие мудрой философии ингушского фольклора, носителями которого были древние ингуши...

Ингуши всегда испытывали страх лишиться важнейшего наследия отцов — чести, свободы, Родины. Бросить вызов судьбе и сохранить себя в истории народу помогло то, что великий русский писатель Л. Н. Толстой в «Войне и мире» называл «духом нации». Именно этот непокорный и непокоренный дух, прекрасные народные обычаи, традиции помогли народу выстоять, выжить наперекор судьбе.

О любом народе судят по его героям. Это маяки, нравственные ориентиры, на примерах которых воспитывается подрастающее поколение. Наши предки говорили: «Достойные мужчины — опора народа» («Дика къоанахий — мехка бIоагIий).

У ингушей издревле существовал культ мужчины-героя. «Къонах»: «къо» (сын) + «нах» (народ), то есть «сын народа», истинный мужчина — так говорят в народе о храбром, благородном, мужественном человеке. Существовал неписаный кодекс ингушской чести, и нарушение хотя бы одной из заповедей этого кодекса в народе не прощалось.

Каждый народ имеет свою историю. Ее нельзя искажать в угоду конъюнктурным интересам, она не подвластна какому бы то ни было диктату.

Это объективный и неповторимый процесс. Нельзя историю народа рассматривать вне времени и пространства, вне связи с историей окружающих его народов. Ингушский народ, пожалуй, единственный в России, который не имеет своей научно обоснованной истории. Сколько раз история ингушей в прошлом переписывалась вслед меняющимся партийным или конъюнктурным установкам.

Много раз в своей тяжкой истории ингуши оказывались в столь драматических коллизиях, что были на грани исчезновения. Нет в мире таких испытаний, которые бы судьба не послала нашему народу, но каждый раз ингушский народ, как птица Феникс, возрождался из пепла.

Несмотря на трудности решения этногенетических проблем, попытки их постановки и разработки в современных общеисторических исследованиях вполне естественны и закономерны. Проблема происхождения того или иного народа настолько актуальна, что при любых условиях она встанет перед исследователем и потребует от него посильного освещения.

В настоящее время общепризнанно считать, что проблема этногенеза — это, прежде всего, комплексная проблема. На течение этногенетического процесса действуют самые различные факторы, характеризуемые определенными признаками, специфичными для материальной и духовной культуры народа. Только при должном учете показателей всех этих признаков, изучаемых целым рядом научных дисциплин (археология, этнография, антропология, история, языкознание), с большим правом можно надеяться на более или менее верное решение этногенетической проблемы.

 Этот принцип комплексного использования всех возможных источников мы и положим в основу нашей попытки освещения вопроса о происхождении ингушей.

Рассмотрим последовательно те теории и заключения о происхождении чеченцев и ингушей, которые существуют в исторической литературе и основаны главным образом на языковых данных.

В 1915 г. акад. Н. Я. Марр выделил ингушский язык вместе с чеченским и цова-тушинским (бацбийским) диалектами в особую чеченскую группу, позднее назвав ее срединной ветвью яфетических языков Северного Кавказа.

Данные последующего изучения народов — носителей чеченского, ингушского и бацбийского языков — полностью подтверждают это положение. Исследование же языковых особенностей этих народов позволило не только поместить их в одну группу, но и объединить единым термином — «нахские народы» или «нахский язык». Так, известный кавказовед Ю. Д. Дешериев прямо говорит о «нахских народах» и «общенахском языке».

Между прочим, немаловажным является и то обстоятельство, что принадлежность всех этих народов к единой лингвистической группе блестяще подтверждается и общностью их материальной и духовной культуры, в особенности чеченцев и ингушей. Эта общность все более подкрепляется наблюдениями над формами жилищ, предметами быта и другими категориями древней и средневековой материальной культуры нахов. Опыт новейших археологических исследований доказывает глубину и давность происхождения ряда форм материальной культуры, уходящей своими корнями в I тысячелетие до н. э. и даже глубже.

Приверженцы субъективного подхода к анналам классической исторической науки гибко обходят коренные аспекты истока того или иного фактора объективных заключений и анализа и, в вопросе о происхождении чеченского этноса опускается сам факт его происхождения…

С падением влияния тамерлановских полчищ, нахи – ингуши активно начали возвращаться на свои равнинные территории – на Востоке, со стороны нынешней Чечни через Галан-чIож и бассейнов рек Асса и Сунжа, а на Западе – через бассейн рек Терека и Камбилеевки (нынешняя Осетия).

На Востоке, часть территории нынешнего Дагестана и Чечни – были заселены остатками тамерлановских ханств (кумыкских, ногайских, аварских и т.д.), которые неожиданно для себя попали под серьезное влияние нахов – ингушей спускавшихся с гор на свои исторические земли. Под напором дерзких и неуправляемых джигитов, прагматичные ханы-сановники начали активно приобщаться к нахской культуре, т.е происходила добровольная ассимиляция. Нахкий – ингушский язык, фольклор и часть традиций легко адаптировались среди кочевников, хотя имели своеобразную специфику произношения языка и соблюдения нахских – ингушских традиций.

Чеченцы и ингуши консолидировались в отдельные этнокультурные общности сравнительно недавно. Один из первых чеченских интеллектуалов У. Лаудаев (1827), описавший жизнь чеченцев в 1860-х гг., признавал отсутствие у них единого самоназвания. Он отмечал, что самоназвание «начхой» относилось лишь к населению бывшего (до 1862 г.) Чеченского округа, охватывавшего только плоскостную Чечню. Горные обитатели бывшего Ичкерийского округа назывались «начхой-мохкхой», т. е. относящиеся к исконной «земле чеченцев», ведь переселившиеся с гор на плоскость чеченцы, по словам Лаудаева, полагали, что плоскостная территория принадлежала русским, и не считали ее своей собственностью. Жители другого горного округа, Аргунского, носили название «шотой», т. е. «живущие на высоких местах». Ауховцы, обитавшие прежде в этом округе, называли себя «аккий» по преобладавшей среди них Аккинской фамилии. Наконец, обитателей высокогорий, живших у южных окраин Чечни, плоскостные чеченцы называли «ламорой», т. е. горцами. Ингушей чеченцы называли в XIX в. «несерхой», т. е. назрановцами, по названию их самого крупного поселка на плоскости (Лаудаев 1872. С. 4-5).

Хорошо известно, что «чеченцы» было русской транслитерацией кабардинского названия «шашан» и происходило от села Большой Чечень., где русские впервые встретились с чеченцами и конце XVII в. (Берже 1859. С. 107: Лаудаев 1872, С. 3; Пожидаев 1926. С. 15: Ошаев 1928. С. 6; Далгат 1934. С. 4). Название села восходило к XIII в,, когда и этом месте находилась ставка монгольскою хана Сечена (Алироев 1978. С. 10; 1990а. С. 13). Вначале русские называли так лишь обитателей этого села, и лишь позднее название «чеченцы» было перенесено на всех чеченцев (Далгат 1934. С. 4). Впервые это имя начало встречаться в русских н грузинских источниках в самом начале XVIII в. (Берже 1859. С. 107; Волкова 1973. С. 144—145), а до этого русские документы знали чеченцев лишь по названиям их отдельных обществ (Кушева 1963. С. 62, 69-74, 76: Волкова 1973. С. 146-148). В то же время, как было известно уже Далгату, еще в 1607 г. чеченцы, наряду с кумыками и ногайцам», осадили построенный казаками Терский городок и тем самым впервые заявили о себе в истории (Далгат 1934. С. 8). Впрочем, даже в XX в. не наступило полной этнической консолидации чеченцев, и, по признанию самих чеченских ученых, во время Чеченской войны 1994—1996 гг. некоторые из них при заполнении документов отказывались от чеченской идентичности и записывали название своего тейпа (Яндаров, Заурбекова 2001. С. 158).   

Вышеуказанная этногенетическая «эквилибристика» подчеркивает неоднозначное происхождение чеченцев, но определяет конкретный фактор нахского – ингушского сегмента, как минимум на четверть чеченского народа.

В процессе возвращения нахов - ингушей на равнинные западные территории – особого сопротивления, со стороны остатков тамерлановских полчищ не было, поскольку это была холмистая и предгорная география, которая не представляла для них стратегического интереса. Сильные ингушские семьи расселялись там «хуторами» и контролировали крупные плодородные территории, на всей равнинной части нынешней Северной Осетии – вплоть до реки Фиагдон.  

В период правления на Северном Кавказе Тамерлана-хромого значительная часть нахских племён – дигорой, туалой (ныне территория Южной Осетии) и крупная ветвь мецхальцев-тагаурцев попали в жернова ирано-язычных наемников, завоеванных в рабство на персидской территории горной части Памира. У этой популяции рабов-наемников не было никаких эстетических нравов и моральных принципов, тамерлановские ханы использовали их как инструмент для решения самых «недоброкачественных» методов борьбы с нахами – ингушами…

Территория нынешней горной Осетии не была защищена естественными горными преградами так, как Джейрахско-Ассинское ущелье и, остатки нахских племен - дигорой, туалой и мецхальцы-тагаурцы попали под мощное влияние ирано-язычных варваров, которые вклинившись между расселением остатков незащищенного нахского населения (старики, женщины и дети) и под прикрытием тамерлановских полчищ, огнем и мечом истребляли Великую культуру, язык и этнические ценности нахов – ингушей…

Однако, впоследствии, когда влияние ингушей было, в определенный период, неограниченным на равнинной территории нынешней Северной Осетии, об этом времени - в статьях Коста Хетагурова и других осетинских просветителей звучала глобальная и спасительная значимость сближения осетин с Россией…

Ибо, к концу XVII столетия осетины находились на грани вымирания, но не из-за того, что кто-то занимался их истреблением, а причиной были их бытовое невежество и различные болезни, которые с точки зрения этики – не хочется озвучивать…

Тем не менее, если проследить этнические взаимосвязи нахского этноса среди осетин, то на поверку выходит, что три четверти ингушского сегмента сегодня называют себя осетинами.

Парадокс этнических взаимосвязей нахов-ингушей с чеченцами и осетинами заключается в современном национальном антагонизме «политиканов» – с одной стороны чеченцы и осетины, а с другой ингуши, хотя простой народ живет обычной жизнью и повсеместно происходят смешанные браки.

Оппоненты ингушей занимаются написанием и пропагандой собственной истории и пытаются – либо «надеть на себя ингушскую рубашку истории», либо придумать «исторические небылицы», которые даже у их более или менее просвещенных соотечественников вызывают ухмылку…  

Однако, время – лучший судья и, если когда-нибудь «пробьется луч света в историческом мракобесии современных просветителей» - в вопросе своего этнического происхождения, то чеченские и осетинские дети в школах – будут менее запутаны и более «подкованы» для дальнейшего изучения и развития выдвинутой мной Концепции.    

Использованная литература

  1. Ингушетия и ингуши. Том 1 (Сост. М. Яндиева). Назрань-Москва, 1999.
  2. Павел Безпристрастный. «Наблюдения и заметки». Терские ведомости. 1907. №5.
  3. Возвращение к истокам. (Сост. С.А. Хамчиев). Саратов, 2000.
  4. Kрупнов Е.И. Средневековая Ингушетия. М., 1971, стр. 39-57.
  5. В.А. Шнирельман. Быть аланами. М., 2006г.

Нух и Ингуши

«По исследованию комиссии 1865 года по разбору личных и поземельных прав туземного населения Терской области Назрановское общество (ингуши) устроено на началах демократических: привилегированных сословий нет, все свободны, пользуются одинаковыми правами, рабов нет, землею пользуются на правах общинного владения и, что хотя между ними существуют известные фамилии, но все они выдвинулись из толпы заслугами гражданскими, или военными доблестями; не пользуются никакими иными правами, кроме уважения, приобретенного исключительно умом и личными достоинствами каждого члена.

Основываясь на этом, все ингуши наделены землею на праве общинного владения, а если и были примеры награждения в собственность участками земли, то лишь за личные заслуги, а не за потерю прав над подвластным народом, как это и делалось в Кабарде, Осетии и Кумыкской плоскости.

Таким образом, как видно из исследований сказанной комиссии, упомянутое устройство вызвано условиями быта этой национальности, а этому быту, как мы видим, могла бы позавидовать, не только тогда, но и в наше время, любая из стран обоих полушарий. Мы же привыкли ингушей считать, за «дикарей».

Вот вам и «дикари»!..» (Павел Безпристрастный. «Наблюдения и заметки». Терские ведомости. 1907. №5)

Я не случайно привел эту заметку Павла Беспристрастного и, ни в первый раз я её публикую в своих статьях…         

Я ждал - когда мой народ проснется, я ждал, что ингушское общество забудет все «прелести» депортаций 1921, 1944 и 1992 гг. и заговорит о правах человека на равных с финнами, норвежцами и с остальным миром, где категории человечности стоят на первом месте…

Мой, ингушский, народ, в котором я являюсь песчинкой, когда-то нес божественную ответственность за все, что происходит вокруг.

К ингушам я причисляю всех, кто принимает ГIалгIай эздел и живет категориями благородства, самодостаточности и мужества. Для меня не важно, на каком языке говорит человек, но если он благороден, честен и готов за собственную честь отдать жизнь, то это ингуш.

«Ингуши являются коренными насельниками Северного Кавказа. Они включаются специалистами в кавкасионский антропологический тип, относятся к балкано-кавказской семье большой европеоидной расы. Говорят на ингушском языке, который вместе с чеченским и бацбийским составляет нахскую (кистинскую) группу иберийско-кавказской семьи языков; прослеживаются также связи ингушского языка с языками древней хуррито-урартской группы.

Этноним «ингуши», получивший распространение в литературе с середины XVIII в., своим происхождением обязан русским ученым, офицерам, часто посещавшим ингушское селение Онгушт (Ангушт), расположенное юго-восточнее современного г. Владикавказа (ныне с. Тарское РСО-Алания), жителей которого называли «ангуштовцы», «ингушевцы» с постепенным переходом в «ингуши». Само название ингушей – гIалгIай. По мнению ряда исследователей, слово «гIалгIа» означает «житель башен». Выдвигалось мнение о связи этнонима «гIалгIай» с именем божества в языческом пантеоне древних ингушей и греков – «Гела», «Гала». Оба этнонима – «ингуши» и «гIалгIай», вобрали в себя ряд нахских обществ: Галгаевское, Цоринское, Джейраховское, Фяппинское (Кистинское) и Мецхальское, которые во второй половине XVIII - начале XIX веков слились в единый народ, занимающий современную территорию Ингушетии.

По имеющимся письменным источникам и археологическим данным, ингушские племена с I тыс. до н. э. прочно обосновываются в горах Центрального Кавказа и на равнинах Предкавказья.

В ценнейшем источнике по истории и этнографии народов Северного Кавказа, «Географии» древнегреческого географа и историка Страбона, отражен этноним «гаргара» (от ингушского «герга» - близкий, родственник, родственный), который относят к предкам нахов.

Клапрот и Пфафф на основе историко-географических данных о Кавказе (Страбон, Прокопий, Плутарх) считают, что «гаргареи» древних авторов являются ингушами-галгаями.

Ранний период ингушской истории (согласно Страбоновским и другим документальным источникам) связан со знаменитой Кобанской культурой I тыс. до н. э., которая получила свое наименование по названию аула Кобан, расположенного в Тагаурском ущелье Северной Осетии, где впервые в северокавказском регионе были выявлены, ставшие широко известными, археологические памятники. Исследования ученых позволяют сделать вывод, что при определении этнического и антропологического лица кобанцев Центрального Кавказа исследователи видят в них древних ингушей.

Источники, в частности, называют крупное племя аргов, обитавшее в Центральном Предкавказье (предгорно-плоскостные районы Чечни, Ингушетии, Северной Осетии и Кабардино-Балкарии). Длительное время занимающийся историей Аланского государства археолог из Владикавказа В.А. Кузнецов вслед за рядом ученых пришел к выводу, что «северокавказские арги в этноязыковом отношении - … одно из древних нахских племен».

В грузинских письменных источниках III в. до н. э. ингуши упоминаются под этническим именем «дзурдзуки» - древнегрузинское название ингушей. Их расселение на плоскости было временно прервано в XIII в., в период монголо-татарского нашествия.

В период средневековья, в X – XII веках, на Центральном Кавказе сложилось и активно функционировало Аланское государственное образование, в составе которого, доминировали древне-ингушские племена.

Особое место в северокавказской истории занимает общественное устройство ингушей – совершенно особенный народ в этом смысле. У каждого народа на Кавказе были свои правящие сословия: у адыгов – пши и уорки (князья и дворяне), у карачаевцев и балкарцев – таубии и ездени, у осетин – алдары и уздени, у народов Дагестана – ханы и беки. У ингушей же никогда не было ни того, ни другого. Они имели принципиально иной общественный строй, структурированный в тейповую систему. Слово «тейп» пришло из арабского языка вместе с исламом и переводится как «род, большая семья, группа». Ингушский «тейп» можно определить как объединение свободных общинников, выступающих единым социально-политическим целым.

Основным критерием, объединяющим ингушские тейпы, был комплекс традиционных норм этики ингушей «гIалгIай-эздел», включающий такие понятия, как: «эздел» - сдержанность, благородство, воспитанность, уважение к окружающим; «эхъ» - стыд, совесть. Понятие «яхъ» имеет два значения, первое - чистота помыслов, внутренняя гармония, нравственная составляющая личности, второе - соревновательность в неукоснительном следовании нравственным нормам в поступках и действиях. Понятие «денал» охватывает такие качества, как сила духа, мужество, решительность и смелость, верность слову, надежность, достоинство; «сий» - честь; «къонахчул» - рыцарство. Понятие «сагал» означает человечность; «къахетам» - сострадание; «хаьнал» - благо, полученное честным трудом. Эти традиционные этические нормы и правила поддерживают самобытность и устойчивость ингушского народа, сохраняют глубинные основы гармоничного развития личности и отражают наследие мудрой философии ингушского фольклора, носителями которого были древние ингуши...

Ингуши всегда испытывали страх лишиться важнейшего наследия отцов — чести, свободы, Родины. Бросить вызов судьбе и сохранить себя в истории народу помогло то, что великий русский писатель Л. Н. Толстой в «Войне и мире» называл «духом нации». Именно этот непокорный и непокоренный дух, прекрасные народные обычаи, традиции помогли народу выстоять, выжить наперекор судьбе». (Том 1 (Сост. М. Яндиева. Назрань-Москва, 1999.) (Ингуши. Краткая история, их участие в войнах России. Сост. Ах.У. Мальсагов. Пятигорск, 2005.)

В этой ссылке, нашими историками не указаны Орстхо, Акки и Мялхи – это извечная проблема Божественного первородства – от Каина и Авеля, которая несет в себе начало со времен Адама, Нуха и т.д…

Истинно, послали Мы Нуха к его народу, среди него он пробыл без пятидесяти лет тысячу годов. Но в конце, когда продолжили они свои несправедливости, настиг их потоп. (Сура “Паук”, 29:14)

Пророк Нух (в Библ. традиции – Ной) был ниспослан Всевышним Аллахом к своему народу, который впал в тяжкое бесчестие, отдалился от почитания заповедей Господа и стал поклоняться идолам, придавая равных Всевышнему Создателю. Аллах избрал пророка Нуха и возложил на него миссию призыва безбожного, богохульного народа к соблюдению заповедей Творца.

Пророк Нух с терпением увещевал свой народ, призывал их следовать благой морали, которую Всевышний предопределил для них, многократно предупреждал людей, дабы отказались они от ересей язычества и поклонялись Единому Господу, напоминал им о тяжести кары Создателя за гордыню и неблагодарность Всевышнему. Но народ не только не принял его призывов, но стал обвинять пророка во лжи, объявил его сумасшедшим и продолжал упорствовать в поклонении идолам.

И когда исполнилась чаша Господнего терпения, Всевышний Аллах сообщил пророку Нуху, что Он покарает безбожный, жестокий народ, обрушив на него потоп, и спасутся от этой участи только те немногие, кто уверовали и последовали за призывами пророка Нуха. В Коране есть упоминание о том, как был повержен в небытие народ пророка Нуха, и как были спасены немногие уверовавшие вместе с пророком:

Они сочли его лжецом. Но Мы спасли его и тех, кто был с ним в ковчеге, и потопили тех, кто счел ложью Наши знамения, то был, поистине, слепой народ! (Сура “Преграды”, 7:64)

И когда настал обещанный час Божьей кары, разверзлись земли и стали прибывать из них потоки вод, начались сильнейшие ливни, и воды земных недр сливались с низвергавшимися ливневыми потоками, вызвав колоссальное наводнение. (Однако Истина известна лишь Аллаху).

В Коране сообщается, что перед началом потопа Всевышний Господь сообщил пророку Нуху: Мы внушили (повеление) ему: “Построй ковчег пред Нашими глазами, по Нашему внушению тебе. Когда настанет час Нашего повеления, и недра потоки вод извергнут, ты погрузи в ковчег по паре всякого живья, и твою семью, помимо тех из них, о коих Мое слово прежде было, и не обращайся ко Мне ради нечестивых, ибо они будут потоплены”. (Сура “Верующие”, 23:27)

Весь нечестивый народ, в сердцах которого не было и тени раскаяния, был поглощен водами потопа, даже сын пророка, который отверг увещевания отца и надеялся спастись, поднявшись на вершину горы. Спаслись лишь те, которые были подняты на ковчег пророка.

Когда воды потопа стали опускаться, ковчег пророка Нуха, как сообщается в Коране, осел на горе именуемой Аль-Джуди, что в переводе с арабского означает "возвышенное место, вершина":

И было сказано: “О - земля, поглоти свои воды! О небо, и ты удержи (потоки)!” И спали воды, и свершилось повеление, и утвердился (ковчег) на горе и сказано было о неправедном народе: “Пусть сгинут!” (Сура “Худ”, 11:44)

Как очевидно из аятов Корана потоп погубил не все народы земли, но лишь народ пророка Нуха. Археологические раскопки и летописи полностью подтверждают, что Коран является единственным неискаженным источником Божественного откровения, передающим нам действительную историю пророка Нуха и его нечестивого народа.

В данной выдержке я, со всей ответственностью, говорю, что речь о Кораническом потопе - идет об ингушах (гIалгIаях), которые объединяют ряд нахоязычных племен, в древности расселявшихся - до нашествия различных семитских групп и, поздних, таких, как хазары, а затем монголо-татары - с востока от Тихого до Атлантического океанов с востока на запад и с Северно-ледовитого океана до центральной Азии.

Монголо-татарское нашествие, а затем Темирлана-хромого, сыграло пагубную роль в истории нахов. Ведь владычество кочевников продолжалось почти шесть сот лет и, за это время, иго сумело наложить существенный отпечаток на судьбу нахских племен, для которых спасительным пристанищем явилось Джейрахско-Ассинское ущелье.

О жестокости и кровожадности монголо-татар и полчищ Темирлана написано много. На всех территориях, где прошли их войска, оставался пепел и разорение…

Истории также известно, что самое отчаянное сопротивление и отпор захватчики Чингисхана встретили - столкнувшись с нахами - в районе предместий крупного городища Маас (Магас), а через триста лет Темирлановским горным отрядам – так и не удалось покорить ингушей в Джейрахско-Ассинском ущелье.

Вся холмистая местность ингушского предгорья, во времена монголо-татарского нашествия, от берегов Сунжи была укреплена большими и малыми городищами, опоясанными оборонительными рвами и сторожевыми курганами. Однако силы ингушей (нахов) были исчерпаны, и немногочисленные остатки - великих воинов отступили в горы, где у кочевников не было никаких шансов – продолжать сражение.

В ингушских горах, некоторое время, царил  хаос и неразбериха. Потоки беженцев с равнины, периодические вспышки столкновений между кланами, угроза голода и множество других факторов и проблем требовали незамедлительного решения.

Самоорганизация и суровая дисциплина, традиционные адаты и воинственные устои, философская архаика языка и колоритный фольклор нахов способствовали скорейшему установлению жесткого порядка среди свободных нахских племен – выживших после сражений с несметной армией варваров-кочевников.

Ингуши считают себя потомками Нуха (Ноя) и, возможно, эта генетическая связь отразила  характер архитектурного решения ингушских башенных комплексов. Так же, как и в Ноевом ковчеге, на первом этаже башни размещался домашний скот, а другие этажи предназначались для хозяйственных нужд, жилья и обороны.

Всевышний ниспослал нахам жесточайшее испытание – великий «потоп» в лице бесчисленных кровожадных «полчищ» захватчиков, но каждый тейп, кому это было под силу, стремился построить свой «Ноев ковчег» - башенный комплекс, во имя спасения потомков…

В наши дни определение «всемирный потоп» ассоциируется с глубоким дефицитом моральных норм в общественно-политической и массовой культуре, а также в политике глобализации.

От проникновения в каждый дом телевидения и радио никто не застрахован, а искажение традиционных устоев и норм морали не только бросается в глаза, но и вызывает серьезную тревогу…

Значимо то, что цементирующим сегментом ингушской современной культуры и быта явился ислам – благодаря его подвижникам, которые уже в XIX столетии предвидели падение нравов. Ингуши легко адаптировали Шариат в свои традиционные устои и адаты – имеющие тысячелетнюю историю. Однако и здесь, сегодня, мы сталкиваемся порой с различными искажениями и мракобесием некоторых проповедников священной религии, что приводит к определенному напряжению и неоправданным конфликтам.

На мой взгляд, сегодня, каждый, кто задумывается о гармоничном развитии и воспитании будущих поколений, должен построить свой «Ноев ковчег» - в своей душе, в сознании и в стремлении совершенствоваться на пути к созиданию – так, как делали наши предки на протяжении тысячелетий.

Составными же компонентами личностного «Ноева ковчега» каждого - явятся ингушский язык, уникальные традиции и фольклор, а самое главное высокая духовность и природная терпимость…

Органическим аспектом социально-политических вопросов  - того времени было решение организовать институт «Мехк кхел» («Совет страны»), который являлся Высшим органом управления. Мехк кхел был строго выборным и верховным органом союза всех общин, составлявших Ингушетию (ГIалгIайче). Остатки Великого нахского народа осуществляли своё собственное самоуправление. У неё были развиты определённые ступени общественного устройства: «тайпан да» (глава тайпа), «Ерда кхел» и  «Мехк-кхел»...

Камни Тхаба-Ерды – письменное послание древних зодчих потомкам

           Эта история началась тысячу лет назад, когда древний ингуш или грузин зодчий, а у нас в ту эпоху была единая История, увековечил на камнях встроенных в стену храма Тхаба-Ерды древнегрузинским шрифтом «асомтаврули» поминально-мемориальную надпись с упоминанием епископа Георгия и патриарха Востока Мелхиседека.
             
      В глубине веков теряются корни возникновения ингушского народа, а самобытность насчитывает длительный этап развития и имеет связи с древними очагами мировой цивилизации. Этнокультурные истоки ингушей уходят вглубь веков - в эпоху ранней, средней, поздней бронзы. На территории Ингушетии известны памятники майкопской, северокавказской, кобанской культуры, потомками которой являются ингуши. Ранние письменные известия о предках ингушей относятся к первому тысячелетию до н.э. В «Географии» Страбона встречается этноним «гаргареи» - «родственный», связываемый учёными с предками ингушей. Упоминания об ингушах встречаются в трудах Плутарха, Моисея Хоренского, Леонтия Мровели, Вахушти Багратиони и др. В древних письменных источниках предки ингушей известны под названиями кавкасионы, дзурдзуки, глигвы, кисты. О древности истории и культуры ингушского народа свидетельствуют устное народное творчество, археологические и этнографические данные.  
      Ингуши являются коренными насельниками Северного Кавказа. Они включаются специалистами в кавкасионский антропологический тип, относятся к балкано-кавказской семье большой европеоидной расы. Говорят на ингушском языке, который вместе с чеченским и бацбийским составляет нахскую (кистинскую) группу иберийско-кавказской семьи языков; прослеживаются также связи ингушского языка с языками древней хуррито-урартской группы. 
      Этноним «ингуши», получивший распространение в литературе с середины XVIII в., своим происхождением обязан русским ученым, офицерам, часто посещавшим ингушское селение Онгушт (Ангушт), расположенное юго-восточнее современного г. Владикавказа (ныне с. Тарское РСО-Алания), жителей которого называли «ангуштовцы», «ингушевцы» с постепенным переходом в «ингуши». Самоназвание ингушей – гIалгIай. По мнению ряда исследователей, слово «гIалгIа» означает «житель башен». Выдвигалось мнение о связи этнонима «гIалгIай» с именем божества в языческом пантеоне древних ингушей и греков – «Гела», «Гала». Оба этнонима – «ингуши» и «гIалгIай», вобрали в себя ряд нахских обществ: Галгаевское, Цоринское, Джейраховское, Фяппинское (Кистинское) и Мецхальское, которые во второй половине XVIII - начале XIX веков слились в единый народ, занимающий современную территорию Ингушетии. 
      По имеющимся письменным источникам и археологическим данным, ингушские племена с I тыс. до н. э. прочно обосновываются в горах Центрального Кавказа и на равнинах Предкавказья.  
      Ранний период ингушской истории (согласно Страбоновским и другим документальным источникам) связан со знаменитой Кобанской культурой I тыс. до н. э., которая получила свое наименование по названию аула Кобан, расположенного в Тагаурском ущелье Северной Осетии, где впервые в северокавказском регионе были выявлены, ставшие широко известными, археологические памятники. Исследования ученых позволяют сделать вывод, что при определении этнического и антропологического лица кобанцев Центрального Кавказа исследователи видят в них древних ингушей. 
      Источники, в частности, называют крупное племя аргов, обитавшее в Центральном Предкавказье (предгорно-плоскостные районы Чечни, Ингушетии, Северной Осетии и Кабардино-Балкарии). Длительное время занимающийся историей Аланского государства археолог из Владикавказа В.А. Кузнецов вслед за рядом ученых пришел к выводу, что «северокавказские арги в этноязыковом отношении - одно из древних нахских племен». 
      В грузинских письменных источниках III в. до н. э. ингуши упоминаются под этническим именем «дзурдзуки» - древнегрузинское название ингушей. Их расселение на плоскости было временно прервано в XIII в., в период монголо-татарского нашествия. 
      Башенная архитектура средневековой Ингушетии является уникальным культурным наследием ингушского народа. Характерны традиционные башенные поселения в горах, расположенные на склонах или в глубине ущелий. 
      Первые башни, появившиеся в горах Ингушетии, относятся к V веку, к периоду после гуннского нашествия. С V - XIV вв. строились в основном жилые и полубоевые башни называемые ингушами "гала". В средние века также возводились замковые комплексы и заградительные стены. Наиболее известны башенные комплексы: Озик (Барким), Вовнушки, Таргим, Эгикал, Эрзи, Пялинг, Ний, Цори, Лялах. 
      В IX—XII вв. зодчество попадает под влияние христианства. Здесь строятся христианские храмы при участии грузинских архитекторов. Ярким примером этому может служить храм Тхаба-Ерды. Храм, один из самых эпохальных на Северном Кавказе, являющийся свидетелем тесных экономических, военных и культурных связей ингушей с народами Грузии. 
      Из доклада представленного на втором заседании научного семинара "Монументальное зодчество Средиземноморья и Переднего Востока: Проблема взаимодействия культур" Д.В. Белецким (историк архитектуры) и А.Ю. Казарян (докт.иск.): «Расположенный в живописном ущелье Ассы в горной Ингушетии храм Тхаба-Ерды – один из редчайших образцов средневекового зодчества, воплотивший особенности архитектурной традиции стран Закавказья в сопредельном с ним северокавказском регионе. Этот храм описывают или упоминают многие исследователи Северного Кавказа, начиная со II половины XVIII столетия. И если большинство исследователей видит грузинское происхождение постройки, то дата основания этого своеобразного и «многослойного» сооружения в различных работах «плавает» в рамках 700 (семисот) лет, от VIII и до XIV века включительно. 
      Фигурирующая в самых ранних работах датировка постройки временем царицы Тамары (т.е. рубежом XII и XIII вв.) базируется на устном народном предании.  
      Ознакомление с чертежами и осмотр самого памятника не оставляет сомнений в выкладке его конструкций в разные исторические эпохи, мастерами разных профессиональных строительных традиций. Если кладка апсиды, некоторые участки стен наоса и обхода, а также карнизы связываются с грузинским зодчеством и с традицией стран Закавказья в целом, то исполнение перекрытий и поддерживающих их арок и пилонов выдает принадлежность к вайнахскому строительному искусству, имея многочисленные аналогии в культовых и оборонительных сооружениях ингушей. В ряде мест внутри храма можно и теперь, после заделки швов реставраторами, проследить границу между кладками групп мастеров. Относительно новые архитектурные формы созданы местными мастерами, тогда как использованные в них детали принадлежат другой, закавказской традиции. Задача изучения памятника представляет собой решение своеобразного ребуса, с которым еще предстоит разобраться и который не терпит скоропалительных жестких выводов. 
     Таким образом, результаты проведенного анализа основной части резного убранства храма, как и проведенное Г. Гамбашидзе исследование надписей на рельефах и черепицах, свидетельствуют о возведении Тхаба-Ерды в конце X – начале XI в. 
     Касаясь позднесредневековой строительной традиции ингушей, представленной, прежде всего, функционально различными башенными сооружениями, которые интересны своими глубоко архаическими истоками, «выступающими, - по словам Л.А. Перфильевой, - в роли чудом сохранившегося реликтового звена исчезнувших великих культур», следует признать и разделяемое нами ее мнение о том, что идеи древних цивилизаций могли попадать на северокавказскую почву и в XVI-XVIII вв., будучи заранее адаптированными в поздних течениях восточного христианства и ислама. 
     От Г. Гамбашидзе нами была получена информация, что пять архитектурных деталей из Тхаба-Ерды, вывезенных в Грузию после реставрации храма в нач. 1970-х гг., находятся ныне в фондах Телавского государственного музея. Благодаря активному содействию Гиви Гайозовича и сотрудников указанного музея мы получили возможность ознакомиться с этими блоками. Прежде нам они были известны лишь по фотографиям в отчете Г. Гамбашидзе, а также по не очень подробным чертежам Л. Химшиашвили и считались нами утраченными. Это три блока от арки, на одной из граней которой имелась пространная посвятительная надпись, фрагмент капители с изображением животного и орнаментированная деталь с вертикальным валиком на обороте, назначение которой нам пока не ясно» (Храм Тхаба-Ерды. Переплетение архитектурных традиций в Горной Ингушетии. Российская Академия архитектуры и строительных наук. Научно-исследовательский институт теории архитектуры и градостроительства - НИИТАГ РААСН). 
      В 1970 г., пять барельефных камней древнехристианского ингушского храма Тхаба-Ерды были вывезены в Грузию для тщательного изучения грузинскими специалистами. По инициативе Вице-президента Фонда Кавказа  Гелы Хмаладзе, Президентом Фонда Кавказа, величайшим учёным-археологом, кавказоведом, гуманистом и человеком, который на протяжении десятилетий изучает тайны храма Тхаба-Ерды, Гиви Гайозович Гамбашидзе была организована благородная акция возвращения ингушскому храму его собственности…
После письменного обращения Г. Гамбашидзе к Главе РИ Ю.Б. Евкурову, при активном взаимодействии Министерств культуры Грузии и Ингушетии, реликвии храма Тхаба-Ерды были в кратчайшие сроки перевезены в Ингушетию 
     19 августа 2011 г., в Телавском историческом музее (Грузия) состоялась торжественная передача шести барельефных камней древнехристианского ингушского храма Тхаба-Ерды директору Джейрахско-Ассинского Государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника М.С. Харсиеву. 
     Один из самых массивных барельефов с изображением узора из виноградных гроздей в 1986 г. чуть было не постигла участь – быть украшением для камина какого-то «любителя старины», но благодаря бывшему сотруднику Телавского исторического музея Лери Биниашвили и бывшему директору Тенгизу Алдамидзе реликвию удалось вовремя спасти.
Директор музея Гурам Урчухишвили отметил, что история ингушей очень близка и понятна для Грузии, а несколько камней храма Тхаба-Ерды были в постоянной экспозиции и очень грустно с ними расставаться, на что М.С. Харсиев обещал в кратчайшие сроки изготовить гипсовые муляжи этих камней, чтобы прислать их в Телавский исторический музей и попросил не разбирать стенд, где они экспонировались.

Р. Албаков-Мяршхи "Дзурдзукские ворота"

 

 Корни ингушского народа, обстоятельства и условия его возникновения теряются в глубине веков. Ингушская самобытность насчитывает в своей хронологии длительный этап развития и имеет связи с древними очагами мировой цивилизации. Этнокультурные истоки ингушей уходят вглубь веков - в эпоху ранней, средней, поздней бронзы. На территории Ингушетии известны памятники майкопской, северокавказской, кобанской культуры, потомками которой являются ингуши. Ранние письменные известия о предках ингушей относятся к первому тысячелетию до н.э. В «Географии» Страбона встречается этноним «гаргареи» - «родственный», связываемый учёными с предками ингушей. Упоминания об ингушах встречаются в трудах Плутарха, Моисея Хоренского, Леонтия Мровели, Вахушти Багратиони и др. В древних письменных источниках предки ингушей известны под названиями кавкасионы, дзурдзуки, глигвы, кисты. О древности истории и культуры ингушского народа свидетельствуют устное народное творчество, археологические и этнографические данные.

 Ингуши являются коренными насельниками Северного Кавказа. Они включаются специалистами в кавкасионский антропологический тип, относятся к балкано-кавказской семье большой европеоидной расы. Говорят на ингушском языке, который вместе с чеченским и бацбийским составляет нахскую (кистинскую) группу иберийско-кавказской семьи языков; прослеживаются также связи ингушского языка с языками древней хуррито-урартской группы.

 Этноним «ингуши», получивший распространение в литературе с середины XVIII в., своим происхождением обязан русским ученым, офицерам, часто посещавшим ингушское селение Онгушт (Ангушт), расположенное юго-восточнее современного г. Владикавказа (ныне с. Тарское РСО-Алания), жителей которого называли «ангуштовцы», «ингушевцы» с постепенным переходом в «ингуши». Само название ингушей – гIалгIай. По мнению ряда исследователей, слово «гIалгIа» означает «житель башен». Выдвигалось мнение о связи этнонима «гIалгIай» с именем божества в языческом пантеоне древних ингушей и греков – «Гела», «Гала». Оба этнонима – «ингуши» и «гIалгIай», вобрали в себя ряд нахских обществ: Галгаевское, Цоринское, Джейраховское, Фяппинское (Кистинское) и Мецхальское, которые во второй половине XVIII - начале XIX веков слились в единый народ, занимающий современную территорию Ингушетии.

 По имеющимся письменным источникам и археологическим данным, ингушские племена с I тыс. до н. э. прочно обосновываются в горах Центрального Кавказа и на равнинах Предкавказья.

 В ценнейшем источнике по истории и этнографии народов Северного Кавказа, «Географии» древнегреческого географа и историка Страбона, отражен этноним «гаргара» (от ингушского «герга» - близкий, родственник, родственный), который относят к предкам нахов.

 Клапрот и Пфафф на основе историко-географических данных о Кавказе (Страбон, Прокопий, Плутарх) считают, что «гаргареи» древних авторов являются ингушами-галгаями.

 Ранний период ингушской истории (согласно Страбоновским и другим документальным источникам) связан со знаменитой Кобанской культурой I тыс. до н. э., которая получила свое наименование по названию аула Кобан, расположенного в Тагаурском ущелье Северной Осетии, где впервые в северокавказском регионе были выявлены, ставшие широко известными, археологические памятники. Исследования ученых позволяют сделать вывод, что при определении этнического и антропологического лица кобанцев Центрального Кавказа исследователи видят в них древних ингушей.

 Источники, в частности, называют крупное племя аргов, обитавшее в Центральном Предкавказье (предгорно-плоскостные районы Чечни, Ингушетии, Северной Осетии и Кабардино-Балкарии). Длительное время занимающийся историей Аланского государства археолог из Владикавказа В.А. Кузнецов вслед за рядом ученых пришел к выводу, что «северокавказские арги в этноязыковом отношении - … одно из древних нахских племен».

 В грузинских письменных источниках III в. до н. э. ингуши упоминаются под этническим именем «дзурдзуки» - древнегрузинское название ингушей. Их расселение на плоскости было временно прервано в XIII в., в период монголо-татарского нашествия.

 Горы всегда занимали значительное место в мировоззрении ингушей. Культ гор и горных вершин являлся одной из самых ярких сторон религиозных верований горцев. Для ингушей центром, вокруг которого слагали поэтические были, сказания, легенды о всемогущих богах и героях были горы Башлоам (г. Казбек), Цайлоам (Святая гора) и Маьт-лоам (Столовая гора). Жизнь в условиях гор ставила перед ингушским обществом такие же нормы жизни и морали, как и перед другими горскими народами. В горах негде спрятаться и некуда переселиться. Изгнанный из своей общности мог быть принят другой фамилией, но и через поколение за ним оставался статус принятого на поселение человека. Бытие в самом центре природы гор, неразрывной частью которого осознавали себя ингуши, обусловило оформление своеобразного способа их мироотношения и миропознания, определили характерные особенности ингушского типа мышления. Ингушское народное творчество, героико-эпические песни, предания и легенды и т.д. - это антология ответов народного духа на многие вопросы бытия. (З. Дз.)

 Известно, что колонизация нынешней "чеченской" плоскости шла с гор Галгая - горной страны, занимавшей с древнейших времен пространство от Адыгов (Джикети) до Лекети (Дагестан) в горах и предгорьях Кавказа и известной из древне-грузинских исторических хроник и документов как страна Дзурдзуков, "славнейших и сильнейших сыновей Кавказоса" (Хроника картлийских царей, Л.Мровели), со-основателей Грузинского царства, и страна ГIлигIвис (т.е. ГIалгIай, самоназвание ингушей). Причём на всех древних картах Грузии (где указаны и Дзурдзуки, и ГIалгIай-Галгай) Дзурдзуки указаны всегда к западу от ГIлигIвис-ГIалгIай-Галгай.

 Не подлежит никакому сомнению, что Дзурдзуки и ГIалгIай это один народ, который в разные периоды истории Грузии назывался этими именами. Ингушскими исследователями этот факт доказан достаточно давно. Доказано, что Дзурдзуки - это гIалгIаевские-галгаевские-ингушские Дардза-кIонгиж, "Сыновья Вьюги", как переводится имя ингушской богини обитавшей на склонах горы Башлоам (ингушское название горы Казбек) Дардза-нанильг, "Мать Вьюги" (Смотри ингушский нартский эпос и фольклор). В осетинской версии гIалгIаевского-ингушского нартского эпоса Дзурдзуки известны как народ Царциата, название которого передано в соответствии с фонетическими и грамматическими нормами осетинского языка ("ц" вместо гIалгIаевского-ингушского "дз"). Причём не подлежит сомнению, что термин ГIалгIай-Галгай древнее термина Дзурдзуки, так как в ингушских преданиях и нартских сказаниях именно выходцы из ГIалгIайче-Галгая колонизовали это пространство к западу от них с незапамятных времен и основатели всех фамилий к западу от Галгая вышли именно оттуда. Имя Дзурдзуки за ними закрепилось после того, как они помогли первому царю Грузии Фарнавазу в борьбе за грузинский престол (3-й век до нашей эры). В награду за это они и получили земли к западу от Галгая до Сванетии, согласно древне-грузинским хроникам.

 К югу от Дзурдзуков на древних картах Грузии указаны и Двалы. Об их принадлежности к ингушам написано давно, ещё в 1961 г. грузинским исследователем В. Гамрекели. Наличие ингушских топонимов (р. Лиахви, "снежная река" в переводе с ингушского-галгаевского), гIалгIаевских боевых башен и остатков циклопической кладки для оборонительных стен в точности повторяющие аналогичные конструкции из Галгая-Ингушетии, а также более чем прозрачную этимологию термина Двалы от имени единого бога ингушей-гIалгIай-галгай Дяла, которому очевидно и поклонялись Двалы, не оставляют сомнений в том, что речь идёт о гIалгIай-галгай-ингушах, которых так назвали ближайшие к ним грузинские-иберийские сваны, менгрелы, гурийцы, рачинцы.

 С утверждением о том, что термин ГIалгIай-Галгай древнее и первичное по отношению к термину Дзурдзуки коррелирует и выдающаяся, - по отношению к галгаевской периферии на которой находились земли Дзурдзуков, - архитектура ГIалгIайче-Галгая, который в разных российских источниках в разные времена назывался долина Альберта, ГIалгIайче, Таргимская котловина, Хамхинское общество, Кхя кхалле ("долина трёх городов" с ингушского, по меркам древности и средневековья). Древние названия ингушей и их страны, - Кавказ, Дзурдзуки, ГIлигIвис, Двали, Дзурдзукети, Двалети, ГIлигIвети, - сохранились благодаря древне-грузинской письменности, которую галгай-ингуши сумели модифицировать применительно к своему языку (А.Шанидзе, Л.Семёнов).

 Именно там - в ГIалгIайче и была наибольшая концентрация древних укреплённых башенных поселений страны гIалгIай-галгай-ингушей, другими областями которой были земли аьккхи, орштхой, мялхи к востоку от ГIалгIайче. Сам термин ГIалгIайче легко и прозрачно этимологизируется из ингушского: ГIалгIай + че, где ГIалгIай - название народа, а "че" - внутренность, внутренняя часть, укрытая часть, защищённая часть. Таким образом, это и есть цитадель, а значит и столица страны ГIалгIай, всех галгаев, в том числе из таких областей как аьккхи, орштхой, мялхи. Аналогия здесь такая же, как и с английскими графствами Кембриджшир, Оксфордшир, Линкольншир, Йоркшир, Кент, Сомерсет, Девоншир, Сассекс, Уэссех, Лейстершир, Корнволл и т.д., или с германскими землями. А ещё точнее, с историческими областями Грузии: Картли, Кахети, Сванети, Двалети, Хевсурети, Абхазети, Шида Картли, Месхети, Аджарети, Джавахети и т.д.

 Совершенно естественно, жители горной недоступной врагу метрополии Галгай считали себя независимыми и свободными… (Vetman 5 октября 2007)

 По сведениям арабских географов IX-X вв. на территории нынешней Ингушетии в горном районе находилось царство Сур с крепостью Баб-Сул (Баб-Сур). Н.А. Караулов в комментариях к этому указанию арабского источника дает следующее разъяснение: “Нам удалось определить местоположение крепости Баб-Сур. Она сохранилась и до настоящего времени по течению р. Ассы при выходе реки из Цоринской котловины. Укрепление представляет из себя стену, перегораживающую ущелье; дорога проходит через ворота и над воротами башни. Царство Сур ни что иное, как Цори во Владикавказком округе Терской области (сравни также ниже по течению р. Ассы ингушский аул Сур-хойхи)”...

 Другой источник дает следующий комментарий: «…Это были действительно «ворота», через которые в Закавказье врывались воинственные орды северных племен. На Центральном Кавказе наибольшее значение имел Дарьяльский проход в верховьях Терека (по персидски: Дар-и-алан – «Ворота аланов»). Но в горах были и другие проходы, имевшие международное значение в древности и в раннее средневековье. Так, на территории вайнахов грузинские источники упоминают «Ворота дзурдзуков», представляющие собой ущелье, перегороженное каменной стеной. По всей видимости, дзурдзукские ворота находились в Ассиновском ущелье (Ингушетия), через которое проходит один из путей, соединяющих северокавказскую плоскость с Грузией» (Г.З. Анбачидзе. Вайнахи. Тбилиси. 2001).

 В преамбуле данной статьи приведены материалы авторитетных авторов, которые используют термин «Дзурдзук» - ассоциируя его с термином «ГIалгIай», т.е. ингуш.

 Безусловно, что сегодняшние ингуши – представители остатков одной из древнейших цивилизаций. Уникальная самобытность нашего народа – фольклор, этническая культура, зодчество, традиции и быт, признанные многими авторитетными учеными, как синтез самодостаточного социального устройства – говорит о том, что наш народ сохранил свои первичные формы цивилизации и с трудом воспринимает влияние современных условностей…

 Далее речь пойдет об уникальном архитектурном ансамбле «Дзурдзукские ворота», который находится в предгорье Ассиновской котловины…

 В окрестностях села Датых, в ущелье реки Фартанга, в древних дремучих лесах имеются многие развалины древних каменных строений.

 У местных историков и археологов это место названо коротким топонимом Эги-чIож. Данное место труднодоступное и поэтому древние башни и каменная стена, перегораживающая ущелье от хребта и до хребта, сохранили свой архаичный вид, хотя подверглись частичным разрушениям под действием сил природы и бурного роста различных деревьев внутри башен у края защитных стен.

 О давности этих строений говорят многие факты: башни, своим видом напоминающие наши боевые «вIов» не имеют внутри арочных сводов, они полые как гигантские трубы; дуб, выросший внутри такой башни, толщиной ствола в три обхвата отжил свой многовековой век, подгнив, рухнул внутри башни и превратился в труху.

 Стены башен и защитная стена высотой до 12 метров и толщиной 1 м тянется от хребта до хребта протяженностью 3,5 км, закрывая вход в ущелье со стороны предгорий и равнин. Как и Дербентская стена, она изобилует высотными башнями через каждые 30-40 м. с окнами-бойницами, внутри которых стояла когда-то воинственная охрана, отражавшая нападения степняков. Здесь за этой стеной находятся стены каменных 2-х этажных строений размером 20х6 м.

 Безусловно, эти строения возводились в те далёкие времена, когда наши предки не знали секрета того раствора, которым после долгих лет научились строить боевые башни «вIов» их потомки. Факт что это очень древняя архитектура и является основой зодчества наших далёких предков.

 По грузинской истории Леонтия Мровели, Дзурдзук - наш предок - был владыкой над сыновьями Кавказоса. В своем труде «Нашествие Хазар» Леонтий Мровели пишет: «В ту пору усилились хазары и начали войну с племенами леков и Кавказосов. Таргамосианы пребывали в то время в мире, согласии и любви. Над сыновьями Кавказоса был владыкой Дзурдзук сын Тирета. Решили шестеро Таргомисианов искать помощи в борьбе против Хазар. И собрались все из Таргомисионов, преодолели горы Кавказа, покорили пределы Хазарети и, воздвигнув города на её подступах, возвратились». После того как Дзурдзук покорил Хазарию и вернулся, он организовал всенародное строительство фортификационных сооружений в предгорьях. Использовался каждый холм для сооружения городищ, обнесенных глубокими рвами, земляными валами и защитными террасами, а Ассинское ущелье, вместе с Эги-чоч закрыл великой стеной, которая и была названа его именем.

 Солидный кусок этой древней стены «Ворота Дзурдзуков», протяженностью более 3-х километров, сохранился вместе с башенными строениями до наших дней. В те далёкие времена наш древний Эги-кал лежал на вершине горы Цей-лоам, а не там, где мы его видим сегодня. На вершине горы сохранились части стен и развалины древнейших замков-крепостей, к изучению которых пока ещё никто не приступал. В наших предгорных районах, особенно в лесистых местах, сохранились впечатляющие своими размерами остатки древних городищ, которые когда-то были обнесены рвами шириной до 90 м и глубиной 30 м, с земляными валами и защитными террасами, устроенными на склонах холмов. Керамика, зернотерки, шлаки от плавления железа и стали, которые мы находим вокруг этих городищ, говорят о том, что здесь когда-то кипела бурная и организованная на государственном уровне жизнь. Только в районе Сурхахов около 15-20 таких древних городищ, но никто из археологов, кроме визуального наблюдения и короткого описания увиденного, их глубоким изучением не занимался и, не думает заниматься (М. Аушев. Ворота дзурдзуков ждут своих открывателей).

 Вызывает недоумение равнодушие современных историков и археологов к этому неповторимому сооружению, по сложности архитектурного исполнения - не имеющего аналогов.

Р. Албаков-Мяршхи "Во времени чернеет след..."

ВОЛЧЬЯ КАША (К 65-летию Ю.Х. Темирханова)

 

 Есть у сердца – трудная работа,

 Когда сердцу хочется полета,

 Когда сердцу хочется любить -

 Нелегко его остановить...

 (Р.Бузуртанов. Строки из

 стихотворения, посвященного

 Ю.Х.Темирханову)

 Территория формирования этноса, образно говоря, является материнским лоном и колыбелью этноса, так как человек – биологическое существо, которое под влиянием ландшафта, климатических и других условий ареала обитания совместно с членами своего коллектива и других коллективов, участвующих в формировании этноса, вырабатывает определенные приспособительные механизмы: физические, психологические, речевые, культурные, поведенческие и другие, которые помогают не только выжить, но и, в возможной мере, улучшить условия существования своего сообщества. Обычно этот процесс не наносит вред условиям ареала обитания этноса, не несет характера радикальных изменений и экономических катастроф, а несет эволюционный характер. Понятно, что этот процесс – взаимоприспособления разных человеческих коллективов касается и выработки одинаковых стереотипов поведения - элементов языка, культуры и быта, в том числе и религиозных обрядов, политических и экономических укладов, элементов одежды и вооружения и многое др. Вырабатывающиеся стереотипы у каждого этноса свои собственные, особенные, которые и позволяют этносам отличить себя от других и осознавать (определять) себя этим, а не другим этносом.

 Самосознание (самоопределение) этноса со стереотипом поведения закономерно приводит к возникновению в сознании понятия «Мать Родина», без которой этнос не представляет своего существования и готов принести за нее любые жертвы, особенно его пассионарная часть.

 Цитата из рукописи Ю.Х. Темирханова

 

 Юсуп Хусейнович Темирханов. Человек, которого в нашей республике мало кто не знает. Родился 29 сентября 1939г в хуторе Заводской г. Орджоникидзе ЧИ АССР, в семье служащего.

 Самые яркие воспоминания из детства, как и у многих его сверстников – депортация 23 февраля 1944г. Голод, холод, теснота в «скотском» вагоне и трупы, трупы, засыпанные снегом. «Папа, зачем их закопали в снег, им же будет холодно?», - спросил маленький Юсуп своего отца. «Ничего сынок - они потом согреются…», - процедил сквозь зубы отец, заглотнув комок, подступивший к горлу.

 Чтобы хоть как-то проявить гуманность к обреченным людям командование приказало один раз в день выдавать пищу, спецпереселенцам – каша и кипяток, но те, кто это варево готовил, не отличались человечностью и состраданием к беспомощным старикам, женщинам и детям.… То, что они готовили не иначе как «бурда» не назовешь – есть это было невозможно…

 На определенных участках пути в вагоне дежурили солдаты и однажды один из них, заметив подвижного и любознательного мальчика, обратился к Юсупу, - «Эй волчонок, ты похудел, на кружку, поешь кашки», мальчик попробовал варево, поморщился и, сплюнув отвратительный глоток, проголосил, - «Я не буду кушать волчи каша, ты сам кушай!». У солдата в глазах появились крупные слезы – где-то там, в Воронеже или Саратове бегает его, такой же постреленок, мальчонка-сынок…. «Дядя ты, почему плачешь?» - с детской искренностью спросил Юсуп. «Да жалко вас…», - ответил солдат, смахнув рукавом невольно накатившиеся слезы, и достав из кармана сверток, вынул внушительный кусок от сахарной головки, протянул мальчику, - «Возьми сынок сахарку – он сладкий».

 Слух об этой истории быстро разошелся по составу, и на коротких остановках люди подходили к вагону Юсупа и приносили ему что-нибудь сладкое – кто сахар, кто печенье. Отец возражал, - «В эшелоне много детей, отдайте им…». «Нет!», - отвечали люди, - «пусть этот мальчик выживет и никогда в жизни не ест «волчьей каши».

 Конечный пункт – Северный Казахстан колхоз Баянды Петропавловского района (Петропавловск на Ишиме). Людей встретили лютый мороз, очень много снега и мало саней, запряженных быками и лошадьми. Отец Юсупа знал кумыкский язык и, услышав казахскую речь, обратился к ним на кумыкском, оба языка принадлежат к тюркскому диалекту. Этот случай помог быстро найти общий язык с местным населением – оказывается не головорезы и людоеды, а обыкновенные люди…. Отношение к прибывшим депортантам изменилось, и для большинства детей нашлись тулупы, а немощных компактно разместили на подводах.

 В 1946г., уже в г. Фрунзе Киргизской ССР Юсуп пошел в школу, учился очень хорошо и закончил на серебряную медаль, английский язык помешал получить золотую.

 В 1956 году, когда была объявлена реабилитация, все депортированные испытали неизмеримую радость. Юсуп впервые увидел слезы в глазах отца, это были слезы радости и счастья. В том же году он окончил школу, а летом 1957 года самовольно и самостоятельно отправился на Родину, на перекладных до Москвы, а оттуда поездом в г. Назрань. Его дядя был уже там, но его адреса Юсуп не знал и на вокзале в Назрани долго размышлял, как быть дальше. Заметив растерянного юношу, к нему подошел пожилой мужчина и спросил «Кто ты, чей ты?» Насторожившись, Юсуп ему ответил. Улыбнувшись, мужчина ласково посмотрел на него и сказал «Пойдем со мной, мальчик. Вечером твой дядя будет у меня в гостях».

 Вскоре, после счастливой встречи дядя спросил его о планах. Юсуп собирался поступать в Нефтяной институт в г. Грозном. Попытка поступить в институт не удалась из-за предвзятого отношения представителей приемной комиссии к лицам чеченской и ингушской национальности. Буквально за два дня до окончания приема документов Юсуп подал свои документы в Медицинский институт г. Орджоникидзе, студентом которого и стал после успешной сдачи всех экзаменов.

 В 1964г. он окончил Медицинский институт с отличием на красный диплом. Юсуп подавал большие надежды и был рекомендован в аспирантуру, для продолжения учебы, чтобы в дальнейшем серьезно заниматься наукой. Но его преподаватель по терапии Сафар Эльбердович Нальгиев, сказал ему однажды: «Если хочешь стать настоящим врачом, ты должен сам испытать себя на практике, что ты собой представляешь».

 Получив распределение в с. Кантышево, проработал там врачом три года до призыва в армию в 1968г. В армии молодой лейтенант, военврач, Юсуп Темирханов, легко прижился и остался служить. Воинскую службу начал в должности начальника медслужбы саперного батальона. Вскоре получил назначение замначальника медслужбы дивизии в должности эпидемиолога.

 География его воинской службы началась в Грозном, затем Чехословакия, Ленинград – учеба в Военно-медицинской Академии, затем три месяца в Афганистане, в командировке по подготовке специалистов медицинской службы для обеспечения боевых действий в горах. Службу продолжил в г. Ростов – на - Дону в должности начальника оргпланового отдела медслужбы Северо-Кавказского Военного Округа, затем до увольнения в запас работал начальником интернатуры медицинского состава. В его послужном списке много наград – орденов, медалей и благодарностей от командования.

 Вся армейская дистанция полковника медицинской службы Темирханова прошла в постоянном совершенстве своего профессионального уровня и заботе по подготовке молодых военных медицинских кадров.

 И сегодня, изучив тонкости мануальной терапии, он ежедневно помогает людям, принимая больных у себя дома в г. Карабулаке. Его пациенты – грудные младенцы, молодые, взрослые и пожилые люди. Чуткий и внимательный человек с тонкими манерами, Юсуп Темирханов, вызывает у своих пациентов безграничное доверие и благодарность.

 В 1992г. подав в отставку, Ю.Х. Темирханов приехал на Родину и проделал титаническую работу по оказанию медицинской помощи беженцам из Пригородного района Северной Осетии. С 1993 по 1995г.г. работал министром здравоохранения РИ. В этот период наша республика сделала большой скачок в развитии сферы здравоохранения.

 Сегодня в свободное от работы время Юсуп Хусейнович занимается историческими и философскими изысканиями, публикуется в местной печати и издает брошюры собственного сочинения. Неутомимый и благородный человек, всю свою жизнь посвятил служению людям.

  

 

 Из тьмы веков – во тьму забвенья...

 

 .«Перед самым снегом в горы приехал помощник пристава и назначил старшиной, как он сказал, «на время» Чаборза. Он пояснил, что Чаборз вырос при Гойтемире, знает людей и должен справиться с этой работой. Главное, чтобы никто не нарушал законов, не рубил государственный лес, не принимал участия в грабительских вылазках на Военно-Грузинской дороге.

 

 Народ спокойно выслушал его. Горцам не было безразлично, кого назначат старшиной. Но так как Чаборз наполовину обосновался и жил теперь на плоскости, он был для них более подходящим, чем другие. В то время, когда он будет уезжать, можно, не боясь, работать в лесу.

 На сходе выступил и Чаборз. Говорить он еще не умел, краска заливала его лицо и шею. Но все-таки кое-что ему удалось сказать. Он напомнил о том, что его отец был одним из тех старшин, которые еще очень давно подавали царю бумагу с просьбой, чтоб царь принял ингушей под свое покровительство, и что он, Чаборз, тоже будет стараться служить царю правдой и не потерпит, если кто-нибудь позволит себе нарушать порядок жизни, установленный властью и Богом. И еще он обещал выучиться русскому языку. У отца было много друзей казаков, и Чаборз, имея дом на равнине, теперь будет часто видеть их и учиться разговаривать.

 Приехавший с помощником пристава ингуш-переводчик перевел речь Чаборза. Начальник был очень доволен.

 Съев барана, гости и Чаборз на второй день уехали. А горцы отправились в лес, который считался государственным, и с особым усердием принялись заготавливать топливо, тщательно пряча щепу и срубая деревья низко, под самый корень» - И. Базоркин роман «Из тьмы веков», глава пятая «Праздник божьеликой Тушоли».

 В этом отрывке, из произведения нашего великого классика, ярко отражено положение ингушей последних десятилетий XIX, XX и, как это ни парадоксально, начала XXI века...

 Но наш разговор не о романе, а о том, что трагическую аналогию легко провести с сегодняшним днем, когда присутствие человека в космосе - так же обыденно, как личный «Мерседес» в гараже соседа, а ингушский народ на собственной земле, в собственном доме проживает на правах квартиранта...

 И самое трагичное в том, что кичливость, ханжество, высокомерие и жестокость отдельной прослойки недалеких выскочек из рядов собственного народа, активно влияют на конкретные ситуации и серьезные исторические вопросы.

 Восемь веков кряду ингуши ведут неравную борьбу за свое существование - в неравном поединке со стихиями природы, с захватническими набегами горе завоевателей и с игом разноликой тирании.

 В конце 80-х начале 90-х годов XX столетия, на волне гласности и демократии, вскружившей головы многих поколений и народов, казалось бы, наступило то, о чем мечтали миллионы простых людей - справедливость и истинное равноправие. Одни - вздохнув от тяжелого бремени «застоя» и неофициальной политики «последышей» сталинизма принялись бороться за неистребимые идеалы общечеловеческой гуманности, отдавая себя целиком национально-патриотическому движению. Другие - вдохнув «свободу действий» принялись разворовывать ресурсы и делить территорию когда-то «Великой державы», создавая националистические, формальные и неформальные партии и движения, преобразовав «культ личности» в «культ государственных интересов» - грубо и неумело навязывая раскол общества на социальные и национальные группировки...

 Со времен монголо-татарского нашествия ингушей преследует роковая участь - нести ответственность и играть ключевую роль на всех этапах истории Северного Кавказа, а в XX веке и России. Но, при любом стечении обстоятельств (по причине врожденного благородства и чувства долга), они оказываются на задворках Истории...

 Случай свел меня с человеком – скромным, доступным и человечным – Бембулатом Берсовичем Богатыревым. Человеком – гуманистом, посвятившим всю свою жизнь торжеству справедливости и добившемуся восстановления попранных прав для многих народов - «Закона о реабилитации репрессированных народов». В период своей депутатской деятельности, разговаривая на равных с руководителями советского и российского государства, он сохранил честь и достоинство в среде нечистоплотных «политиканов» и «кликуш», отстоял, вопреки внешнему и внутреннему противодействию псевдопатриотов, Ингушскую государственность- воплощение вековечной мечты свободолюбивого народа...

 Но противостояние оголтелых и близоруких самодуров при власти перешло за грань кровожадной жестокости и привело к трагическим событиям осени 1992 г., чем не преминули воспользоваться выскочки и карьеристы, завоевавшие сомнительный авторитет на «государственной службе» и называющие себя избранниками народа. Воспользовавшись сумятицей ЧП, они лихо взялись зарабатывать политический и материальный капитал на вековечных грезах и страданиях ингушей, не гнушаясь ничем, в первый же год после трагедии, отстроив двухэтажные особняки на глазах обнищавших людей, которые по сей день, проживают в лагерях беженцев.

 Клика горлопанов, тщедушных «старцев» и иже с ними пытались очернить доброе имя Б.Б. Богатырева, добившегося для них общечеловеческих прав и элементарного признания во всем мире народа - имя которому Ингуши.

 «Чистый источник невозможно замутить и тем более заглушить, потому, как этот источник чистый»...

 Титаническая работа, проведенная Б.Б. Богатыревым, зафиксирована во всевозможных государственных документах СССР и РФ. Даже заклятые враги, которым его деятельность была, как кость в горле, признавали в нем великого политика, непревзойденного оратора, достойного противника и снимали перед ним шляпу. С внешним злом бороться было не трудно, как солдату в бою «вот враг, вот я», но зло внутреннее неискоренимо, поскольку оно прячется под маской «благородства и благодетели» и ждет своего часа, чтобы нанести решающий удар...

 Каменщик должен строить дома, пекарь печь хлеб, а политик делать профессиональную политику. Задача не простая и требующая постоянного контроля над ситуацией и высокого профессионализма лидера и его команды.

 На основном, самом трудном этапе, на глазах всего мира Б.Б. Богатырев, возглавляя команду депутатской группы ЧИ АССР, развенчал незыблемость сталинско-бериевского наследия безнаказанности и законности, принятых ими актов по насильственному переустройству границ, и выиграл парламентское сражение по принятию «Закона о территориальной реабилитации».

 ... «Съев барана, гости и Чаборз на второй день уехали. А горцы отправились в лес, который считался государственным, и с особым усердием принялись заготавливать топливо, тщательно пряча щепу и срубая деревья низко, под самый корень»…

 

 

 «Дарует солнце свет»

 

 О себе Юсуп Тегалович Чахкиев рассказывает неохотно.

 

 « Родился я в 1915 г. в крестьянской семье, в с. Базоркино, Пригородного района Терской области. В 1934г. окончил начальную сельскую школу и поступил в Ингушский педагогический техникум в г. Орджоникидзе. Через два года перевелся на рабфак Воронежского химико-технологического института и окончил его в 1939г. Учиться дальше не смог по семейным обстоятельствам. Начал работать учителем в родном селении.

 В июле 1941 г. я поступил в Грозненское военно-пехотное училище, и вскоре, по непонятным мне причинам, был отчислен до особого распоряжения, но распоряжение не поступало. Немецко-фашистские войска подошли к Москве, фронт приближался к Северному Кавказу. Холодной зимой 1941-1942 гг. я участвовал в строительстве оборонительных сооружений г. Грозного.

 В то время писал стихи, призывавшие соотечественников на защиту Родины от немецких оккупантов, они публиковались в газете «Сердало». А стихи писать я начал еще в техникуме по совету моего преподавателя Тембота Бекова.

 Когда отогнали немецко-фашистские войска из Малгобека, в конце 1943г. я был отозван в президиум Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР, где работал референтом председателя Президиума до рокового дня 23 февраля 1944г.

 Во время высылки был арестован за нарушение режима спецпереселения и находился в заключении вплоть до смерти Сталина. Освободился из-под стражи по амнистии со снятием судимости. Во время ареста побывал во многих тюрьмах и лагерях, участвовал в строительстве Актюбинского, Челябинского, Норильского металлургических комбинатов и двадцать месяцев провел в крупной Арктической научной экспедиции на мысе Челюскин».

 После освобождения в 1953г. Ю.Т. Чахкиев работал на Карагандинской ГРЭС в г. Темир-Тау. В 1957г. вернулся на Родину, работал в г. Грозном в редакции газеты «Сердало» переводчиком, зав. отделом культуры, редактором в управлении по охране государственной и военной тайны в печати. Работал корреспондентом в Госкомитете телерадиовещания до 1994г. Был депутатом Ленинского райсовета г. Грозного. Награжден Грамотой Президиума Верховного Совета ЧИАССР.

 Литературной деятельностью Ю.Т. Чахкиев начал заниматься в двадцатилетнем возрасте, с 1935г. Первые его произведения были опубликованы на страницах газеты «Сердало» и включены в учебные пособия. В 1959г. в Москве вышел коллективный сборник стихов «В сердце гор», куда вошли и его стихи, а чечено-ингушском издательстве - сборник рассказов «Ши дувцар» (1960г.), сборник стихов «Са уйлаш» (1961г.), «Годы и люди» (1977г.) - очерк об одном трудовом коллективе. С 1995г. он написал около двухсот стихотворений, более двадцати рассказов, очерков, повесть «Голос из ада», которые были опубликованы в периодической печати Ингушетии. Он перевел стихи, песни и рассказы дореволюционных, советских и зарубежных авторов. С 1959г. - член Союза журналистов СССР, затем России, член Союза писателей России (2002г.). До настоящего времени работал редактором-инструктором по обучению молодых журналистов в ГТРК «Ингушетия».

 Книга «Голос из ада» проникнута идеей терпимости и сострадания персонажей, как наглядное проявление «толерантности», такого непривычного для нас слова, но доступного каждому ингушу понятия.

 Один из рассказов, вошедших в книгу - «Академик из Ляжги» знакомит читателя с реальным представителем нашего народа - Абдурахманом Курскиевым, который в детстве был депортирован в Казахстан, окончил школу, поступил в Казахский горнометаллургический институт на геологический факультет. Становится известным в своей области ученым, кандидатом геолого-минералогических наук, защитив докторскую диссертацию на тему «Петрофизика земной коры Казахстана» (1979г.) назначен заместителем директора Института сейсмологии, а в 1989г. он избирается его директором на альтернативной основе. В том же году он избирается членом-корреспондентом АН Казахстана, а с 1997г. – действительным членом-корреспондентом (академиком) АН Казахстана.

 А. Курскиев, выросший на чужбине, обучавшийся в школе на казахском языке (русский язык преподавался как один из предметов), смог воплотить свою детскую мечту - стать настоящим геологом. Он сохранил в себе ингушский колорит и ментальность, приняв культуру и традиции казахского народа, стал достойным гражданином Казахстана…

 Ингушский моральный и этический кодекс «эхь-эздел» предполагает уважение культуры любого народа. Отсюда пословица: «ГIалгIай мотт хьона хой, моллагIча наха юкъе товргва хьо» (Если знаешь ингушский язык (этикет), уживешься с любым народом). И не случайно ингуши легко уживаются в любой интернациональной среде, так же, как и представители других народов среди ингушей.

Р. Албаков-Мяршхи "Во времени чернеет след..."


        Депортация


 Поголовная смерть одного,
 даже самого малого племени –
 есть бесславный конец
 всего человечества!
 
                      Семен Липкин

 Народы и народности, потомки нескольких поколений, невинно подвергшихся репрессиям, геноциду, физическим и моральным притеснениям пронесут через многие годы воспоминания о трагическом прошлом. Генетическая память глубоко запечатлена в сознании каждого, чьи предки пронесли на своих плечах тяжелые годы в борьбе за существование и сохранение этнической индивидуальности.
 На заре советской власти, лидерам новой «справедливой и гуманной» власти необходимо было во что бы то ни стало удержать бразды правления на бескрайних просторах России. Не гнушаясь методами воздействия на массы, которые в большинстве своем прямо или косвенно испытали на себе гнет самодержавия и отставали в экономическом и политическом развитии, под девизом торжества справедливости началась расчистка общества.
 Сначала зачистке были подвергнуты представители различных некоммунистических партий и движений по мотивам политическим. Затем по мотивам социальным и классовым, за якобы враждебные настроения к рабочему классу и крестьянству, – дворяне и, разумеется, «гнилая» интеллигенция, городские богачи-ремесленники и купцы, деревенские богатеи-кулаки и с ними середняки, всякие прочие, не подходившие новому миру сословия. По разнарядке – в каждом этносе.
 Расчистка советского общества по этим принципам и показателям началась в 1919 году с тотальной расправы над казачеством, и только после победы колхозного строя в 1934 году Сталин приступил к плановому формированию «новой, социалистической нации», в корне отличающейся, согласно его теории, от «старой, буржуазной нации». Маниакальная идея, продиктованная его же теорией обязательного слияния народов через сближение и конечной выработки некоего общего языка новой нации. Языка, который не будет ни великорусским, ни немецким, никаким другим из известных, а неким новым. Замах вырисовывался космический – самому Богу не угнаться за таким волевым и распорядительным преобразованием человеческого сообщества.
 С 1935 г. по 1949 г. насильственной тотальной депортации были подвергнуты: корейцы, курды, немцы Поволжья, карачаевцы, калмыки, ингуши, чеченцы, балкарцы, крымские татары, месхетинские турки, хемшиды, греки и прочие советские народы…
 В сущности, способы правления царского, тоталитарного советского, и постсоветского «демократического» режимов мало чем отличаются в подходе к социально-этническим проблемам национальных меньшинств России. Во все времена благополучие одних обеспечивалось притеснением законных прав других, социально и политически незащищенных групп.
 
Из материалов книги С. Алиевой «Так это было»

 
ФЕВРАЛЬ - 44

 Вчерашний день уходит прочь,
 Дилемма прожитого Ночь -
 Беда, но некому помочь.
 Дилемма прожитого Ночь…

 Жестокой поступью войны -
 Есть приговор, но нет вины,
 А ложь - потеха сатаны.
 Есть приговор, но нет вины…

 Ползет этапом эшелон,
 Быть может это страшный сон.
 Но гложет души вьюги стон.
 Быть может это страшный сон…

 У матери нет молока,
 В глазах детей упрек векам,
 Мороз и голод, не достанешь кипятка.
 В глазах детей упрек векам…

 На переездах под прицел.
 Два шага в сторону - расстрел,
 Но каждый Верил и терпел.
 Два шага в сторону – расстрел…

 И вдоль заснеженных путей
 Могилки старых и детей –
 Посев затерянных смертей.
 Могилки старых и детей…

 Слепа История, как бред,
 Во времени чернеет след.
 Кого винить, кто даст ответ?
 Во времени чернеет след.
     Чернеет след…



  Так это было

 Ахмет Иналович Харсиев родился в 1926 году, в селе Ахки-Юрт Пригородного района ЧИАССР.
 Его отец – Харсиев Инал Андуркиевич (1892г. рождения) работал председателем нарсуда Галашкинского района, был расстрелян без суда и следствия 1938 года по решению так называемой «Тройки».
 Рассказ Ахмета Иналовича, который дважды перенес геноцид вместе со своим народом.
 «... Рано утром 23 февраля 1944г. начали собирать всех мужчин на сельскую площадь под видом проведения праздника Дня Красной армии. Но вскоре объявили, что чеченцев и ингушей переселяют в другие районы Советского Союза. Затем подогнали грузовики и семьями перевозили людей на товарную контору. Людей грузили в товарные вагоны для перевозки скота.
 С нами был тяжело больной брат Ибрагим, которому исполнилось 14 лет, и мы решили не оставлять его в больнице, а везти с собой.
 В нашем вагоне «пульман» было около 100 человек. Мимо готовящегося к отправке эшелона, заглядывая в вагоны, проходили военные чины, вплоть до генералов, вероятно приближенные Берия. Хромой, бородатый и на один глаз слепой старик из нашего вагона – Халмурза, которого в селе прозвали «даькъаза бIехал – проклятая змея», крикнул вслед генералу, чтобы из нашего вагона перевели человек 20 в другой вагон, ссылаясь на тесноту. В ответ на это генерал приказал начальнику эшелона добавить в наш вагон еще 20 человек.
 В невыносимых условиях, 17 суток 120 человек ехали в одном вагоне. Многим, особенно молодым, спать приходилось стоя, прислонившись к нарам или вещам. Нас молодых было шесть человек. На больших остановках, пока поезд загружали дровами, углем и водой, иногда готовили горячую пищу, нам надо было успеть получить паек, пока поезд не тронулся. Если больной умрет, на остановках его выносили на перрон и оставляли там же, засыпав снегом; хоронить не было времени, могли отстать от поезда.
 Мне запомнился один случай в пути, кажется на станции Ртищево.
 Поезд долго стоял и вдруг, без сигнального предупреждения, тронулся. Я находился в 30-40 метрах от железнодорожной линии и поспешил сесть в свой вагон, обратил внимание на толпу людей у соседнего вагона за беспорядочным и шумным разговором. Под вагоном сидела девочка, растерянная и в слезах. Не теряя ни секунды, я бросился под движущийся состав и прижал девочку к шпалам, между рельсами. Когда поезд остановили, я передал девочку стоявшим рядом людям и заметил, что на одной руке ей оторвало пальцы. Отец девочки был из села Ангушт. Звали его Асхаб Заурбеков, сельчане звали его Асхаб-молла.
 Нас привезли в Кустанайскую область Федоровский район поселок Бикилек, в котором было 30-40 дворов беднейших крестьян. Тех, кто был состоятельней, давно раскулачили и выслали в другие места.
 Основное население составляли пожилые люди и немцы, сосланные в период Великой Отечественной войны из разных районов России, как «изменников и врагов».
 Нас, восьмерых детей и мать, поместили в комнату 15 квадратных метров. Всю нашу одежду мать сожгла, одежда кишела вшами. Они напоминали тучные отары овец, бегущих на перегонки осенью из Грузии в Кизляр на зимовку. Когда нас вывозили, мы прихватили с собой небольшой чемоданчик с отрезами для костюмов мужской и женской одежды, нас это в основном и спасло.
 На третий день после приезда, с диагнозом сыпной тиф, меня отвезли в районную больницу, поселок Федоровка. Больных было много, но надо отдать должное врачам, они делали все, чтобы вылечить больных. В больнице я пролежал до середины апреля 1944г.
 Весной начались полевые работы и меня назначили учетчиком колхоза, состоявшего из одной бригады. Тракторов для сельхозработ почти не было, пахали на коровах.
 На трудодни в колхозе подолгу не давали хлеба. Я вел учет питания в бригаде, замеры площадей посева, уборки зерновых культур, выхода на работу колхозников.
 Мы построили себе отдельный дом, купили семенной картофель и посадили картофель. Купили козу для больного брата Ибрагима и стельную телку.
 Картофель уродился на славу, и уже к зиме мы были обеспечены продуктами и жильем.
 Чем могли, мы старались помочь тем, кто оказался в более тяжелом положении. Время было тяжелое и очень строгое. Если у тебя находили 1-2 кг колосков зерна, собранных на поле весной после снега, судили на три года тюремного заключения…».
 Волевой характер, сила духа и стремление к знаниям, помогали Ахмету Иналовичу идти по жизни...
 В 1950 году в г. Фрунзе Киргизской ССР с отличием окончил лесной техникум.
 В 1962г. с отличием окончил университет марксизма-ленинизма и вернулся на родину в г. Орджоникидзе. В 1966г. за год экстерном, с похвальной грамотой, окончил заочную вечернюю школу. Затем осуществил свою давнюю мечту и в 1972 году поступил в Горский сельскохозяйственный институт, а в 1978г. окончил его с отличием…
 … 3 ноября 1992 года. С утра в поселок Карца начали заезжать БТРы и вести на улицах беспорядочный пулеметный и автоматный огонь. Творился полный беспредел. Убивали на улицах и, заходя во дворы стариков, женщин и детей.
 Население поселка двинулось в ближайший военный городок Спутник. Восемь членов нашей семьи вышли из дома, в чем были одеты, а шесть человек – жена, сноха и четверо школьников попали в заложники и были отправлены в Майрам-Адаг (40-50 км от города), где содержались в овощехранилище без света, пищи и воды.
 Через пять дней, вечером, пошел посмотреть свой дом. Все, что было в доме – мебель и вещи унесли, а дом сожгли дотла. Спустя месяц в Назрани нашел членов семьи, их обменяли на заложников-осетин».



 Нужны ли крылья ингушу

 Хаматхана Хоудиевича Кодзоева в Ингушетии знали все...
 Неравнодушный ко всему, что связано с его народом, республикой и молодым поколением, прямо или косвенно он участвует в воспитании граждан и патриотов.
 Родился Хаматхан в 1931 г., в с. Насыр-Корт, в многодетной семье шестым мальчиком, после него еще один брат. Он рос живым и озорным мальчуганом. Как это часто бывает в семье, где много братьев, на первом месте порядок и дисциплина, но и обязательно все игры и забавы мальчишек связаны с удалью и проказами. Забраться на самую высокую крышу или дерево, спрыгнуть с высоты, или раскачиваться на ветке – рискуя упасть, но ощущение риска и выброс значительной доли адреналина в кровь, стоят того, чтобы иногда быть наказанным. Большинство мальчишек в детстве, с замиранием сердца, наблюдают за полетом птицы и, каждый мечтает подняться в полет. Хаматхан не был исключением.
 Ему было десять лет, когда началась война.
 В 1943 г. в с. Насыр-Корт был расквартирован истребительный летный полк. Напротив села построили военный аэродром и в их семье жили летчики. С одним из них, Килиным Александром Петровичем, награжденным у них же в доме орденом Красной Звезды, семья дружила и после войны, до самой его смерти.
 Казалось бы, детская мечта отправиться в полет вполне осуществима – вот они самолеты, вот он друг семьи Сашка, всякий раз отправляясь на боевое задание, летчик брал мальчугана с собой на аэродром, но к взаимному огорчению не мог поднять Хаматхана в небо – приказ. Ожидая друга, мальчик встречал и провожал других пилотов и душой, конечно же, он был с ними. А летчики, видя машущего вслед мальчугана, чувствовали себя спокойнее во время боевого задания. В те дни у Хаматхана не было сомнений в выборе профессии – только летчиком…
 В трагические дни для нашего народа – 1944 г., когда весь народ был обречен на вымирание в бескрайних степях Казахстана, Хаматхан не расставался со своей мечтой и по окончании школы неоднократно пытался поступить в летную школу. Но у него даже не принимали документы – «Враг народа»… Мечта – хоть раз в жизни взлететь к облакам не давала ему покоя. В 1955 г. он обратился к руководству школы «ДОСААФ» принять его в авиаклуб и разрешить прыгать с парашютом, но они категорически отказывали, объясняя это тем, что ему уже 24 года, а по инструкции это запрещено. Юноша дал себе зарок – подняться в небо, чего бы это ему не стоило…
 И, мечта осуществилась, уже здесь на Родине в 1966 г., ему удалось уговорить пилота гражданской авиации, который опрыскивал на самолете АН-2 сельскохозяйственные угодья, сесть за штурвал самолета в паре с инструктором. Хаматхану трудно было передать ощущения, которые он испытывал во время своего первого полета – мечта, которую он пронес в себе 35 лет, осуществилась…
 Теперь он знал, что нужно делать дальше. Собрав техническую литературу об авиа-моделировании и наладив контакты с такими же, как он энтузиастами своего дела, он собрал небольшой спортивный самолет и самостоятельно стал летать. Теперь уже никто не мог запретить ему то, о чем он мечтал с детства.
 В последние годы он купил новый двухместный самолет и иногда, на радость мальчишкам летал в небе с. Насыр-Корт, в свои 72 года он нисколько не утратил молодецкий дух и показывал летное мастерство. Была у него еще одна мечта – создать в Ингушетии свой авиа-клуб, чтобы мечта многих и многих мальчишек, отправиться в полет, осуществилась намного раньше, чем у него…
 P.S. Но, к сожалению, этой мечте уже не дано осуществиться никогда...
 В ночь с двадцать первого на двадцать второе июня 2004 г. Хаматхан трагически погиб. Шальная пуля, пущенная боевиками, оборвала его жизнь…



 Соединив разбросанные судьбы

 Много воды утекло со дня депортации ингушского народа. Времени прошло много, но мало что изменилось. Всматриваясь в глаза своих соотечественников, я вижу суровый взгляд мудрых и благородных людей, перенесших тяжелейшие испытания в этом жестоком мире.
 Во времена жестокого периода правления «сталинщины», ингуши не были исключением. Народы - русские, украинцы, латыши, литовцы, корейцы, немцы Поволжья, крымские татары, балкарцы и т. д. - миллионы невинных жертв, которые до сих пор не приняли покаяния. Большинство из них подверглись физическому уничтожению, другие физическому подавлению и унижению, но стойкий дух и взаимовыручка простых, незаметных людей, во все времена помогала сохранить общечеловеческие принципы морали - гуманизм, сострадание и духовную связь между людьми.
 Тамара Магамедовна Мальсагова, 1936 года рождения, уроженка с.Гамурзиево Назрановского района. Медицинский работник, чуткая и добрая женщина, на долю которой с детства выпало столько несчастий и горя. Не поддаётся воображению, как это «хрупкое существо» и сегодня продолжает жить и работать на поприще медицины, помогая людям и вызывая к себе глубокое уважение и почет.
 Из воспоминаний Тамары Магамедовны.
 «Мой отец умер в 1940 году, когда мне было четыре года, и я знаю об отце со слов матери и родственников. Говорят, он был статным, красивым и уважаемым мужчиной. У него была нелегкая судьба. Ещё в утробе матери он остался сиротой и единственным сыном. В 16 лет его женили, и от первого брака у него было четыре сына и две дочери. Его жена, после последних, тяжелых родов умерла. Затем он женился второй раз, но она не ужилась с его детьми, и он с ней разошелся.
 Моя мама, Нагаплова Лейла Талустановна, по национальности черкешенка из очень знатной семьи. Во время репрессий начала 1930-х годов, в период раскулачивания, её семья подверглась серьезному преследованию. У мамы было две сестры, и старшая сестра, спасая младших, увезла их «куда глаза глядят». Так случайно они оказались на станции Назрань. Кто-то в поезде им подсказал, что здесь живут правоверные мусульмане и им здесь не угрожает никакая опасность. На их счастье, на вокзале оказался ингуш, который долгое время прожил в большой Кабарде и знал их язык, он поселил их у себя дома и помог им трудоустроиться. На жизнь они зарабатывали тем, что шили красивую одежду, и слух о трех красавицах княжнах быстро разлетелся по всей округе.
 Мой отец, после первой же встречи с мамой, направил к ней сватов. Конечно то, что у него есть дети, тщательно скрывали - парень он был молодой, красивый и, учитывая незавидное положение сестер, старшая сестра дала согласие на брак. Позже выяснилось, что у него есть дети, но мама все приняла и стала воспитывать его детей, как своих. Затем на свет появились я и мой младший брат. Мы жили большой, дружной семьёй, но наше семейное счастье продлилось не долго — в 1940 году не стало папы, тяжелая ноша легла на хрупкие плечи моей мамы, и поддержали её старшие дети, они уже к тому времени подросли...
 Но, испытания на этом не закончились - страшная война, а затем безжалостные репрессии 1944 года.
 Рано утром пришли солдаты и предложили маме - либо остаться дома со своими детьми, либо отправиться в неизвестность со своими родственниками. Она для всех была черкешенка, и даже «карающая рука» НКВД не решилась превысить свои полномочия и без её согласия отправить в ссылку. Оставаться она, конечно же, не хотела, но родственники настояли - «Неизвестно что нас ждет, а ты должна сохранить сына и наш род»...
 Когда всех увезли мы остались одни во всем селении, гнетущее состояние одиночества, страшный вой собак, истошное мычание скота, и на улице как никогда выпало много снега - казалось, сама природа облачилась в траур по невинным душам, отправленным в небытие. У мамы был страшный шок, трое суток она не могла прийти в себя, и мы сидели на одной воде. Из панического страха за своих детей её вывели два офицера НКВД - увидев её, они все поняли, и послали солдата на мельницу, он принес в чистой простыне много кукурузной муки. Мама собралась с мыслями, сделала чурек и накормила нас, детей и офицеров. В тот же день события стремительно начали меняться...
 Понаехала масса людей, похожих на кавказцев, и стали занимать свободные дома - мелом расписывая на воротах «Занято». Затем они ходили по ещё не занятым домам и выносили всё, что могли унести...
 Началась какая-то другая непонятная жизнь, мама строго-настрого запретила нам с братом разговаривать на ингушском языке, она была сильным человеком и с младенчества научила нас с братом адыгскому языку. В школе мы постоянно чувствовали отчуждение, наши учителя внушали нам, что здесь раньше жили враги народа и предатели...
 Был такой случай - мы с братом и один мальчик возвращались после школы домой, а наш спутник начал говорить такие слова - «Вот бы хоть раз взглянуть на этих ингушей, они, наверное, страшные и с рогами». Мой брат не выдержал и сильно поколотил этого мальчика, и с того дня на него началась откровенная травля. Сколько бессонных ночей пришлось пережить моей маме - знает один Аллах. Его пытались обвинить в воровстве барана, но на суде попался порядочный человек-адвокат, который спас его от тюрьмы - в то время у брата была сломана ключица и он не то, что барана, а курицу не смог бы поднять.
 После того, как положение спецпереселенцев немного поправилось, из Казахстана стали приходить письма - люди разыскивали своих родственников, которых потеряли во время депортации и мы с мамой разбирали письма и соединяли тех, кого удавалось найти, и вели переписку практически со всеми. Для них мы были спасительным ключом и связующим звеном с Родиной.
 Был еще один случай - по нашему селу ходил глухонемой нищий, вид у него был совершенно неприглядный. Он ходил по дворам и собирал милостыню, когда он подошел к нашему дому мы с братом играли во дворе и, растерявшись, стали разговаривать между собой на ингушском языке... Глаза нищего оживились и, когда вышла мама, он стал разговаривать на ингушском языке, и лицо его преобразилось.
 Он случайно отстал, когда всех депортировали и, чтобы как-то выжить притворился калекой... Вновь мама впала в шок... Таких отставших было много, большинство из них пряталось в лесах, и карательные отряды вели на них охоту, а местным жителям было предупреждение - за любой контакт с ними 15 лет лагерей, без суда и следствия. В страхе за нас, детей, мама жила все эти годы, а тут такое... Она собрала одежду, оставшуюся от отца, и продуктов, дала адрес, куда сослали наших, и проводила этого человека с единственной просьбой - больше не приходить к нам. Позже, когда ингуши вернулись на Родину, люди рассказывали об этом человеке, он благополучно добрался к своим в Казахстан.
 В начале 50-х в Ессентуки приехал отдыхать наш брат от первого брака отца, он был передовиком-нефтяником и был поощрен путевкой на Кавказ. Он забрал с собой меня и брата, а позже и маму в Казахстан.
 Люди, которые нас окружали на Родине - были разные, были и жестокие, но были и порядочные. В соседнем крыле нашего дома поселилась семья осетин с фамилией Костоевы, и их бабушка относилась к нам, как к родным. Каждое лето она готовила сухофрукты из нашего большого сада и отправляла посылки в Казахстан, у меня о ней самые теплые воспоминания».
 С Тамарой Магамедовной мы беседовали долго. Много горя ей пришлось пережить за последние годы. Война в Чечне лишила её всего нажитого, смерть единственной дочери серьезно отразилась на её здоровье, но «земная востребованность», тепло, внимание и сострадание к окружающим людям, перенесшим не меньше испытаний, помогает ей нести свою миссию - человечности.



 Будущее будет светлым

 Профессия «учитель» не уступает по уровню ответственности и самоотдачи профессии «хирург». Хрупкое и незащищенное детское сознание впитывает каждый жест, взгляд и слово взрослого человека и тем более с трепетом и глубоким вниманием улавливает импульсы, посылаемые учителем. Однажды, по недомыслию, нечаянно, если вы раните детскую душу, то в детском сердце на всю жизнь останется «шрам» - обиды и негодования. Учителями не становятся, ими рождаются…
 25 октября 1927 года, в селе Насыр-Корт Назрановского района ЧИАССР родился «будущий учитель» - Арсельгов Сулейман Магометович. В 1929 году его родители переехали во Владикавказ, а в 1934 году Сулейман пошел в школу.
 Как и большинство детей, которых ведут в первый раз в первый класс, Сулейман был горд и счастлив и, учиться ему очень нравилось. Любовь к учебе ему привила одна из лучших учительниц школы – Варвара Ивановна Сидорова. Она заложила крепкий фундамент в будущее Сулеймана.
 Но и эта кроткая женщина попала в «жернова» сталинских репрессий, ее, оклеветанную и униженную, осудили и отправили в лагеря на десять лет. В конце пятидесятых, после возвращения из ссылки на Родину, Сулейман случайно встретил свою любимую учительницу в магазине, и, казалось, не было предела радости и счастью, но была и печаль, была боль обиды на несправедливость этого жестокого мира. Лагеря оставили свой отпечаток в сердце этой благородной женщины. Она очень постарела и замкнулась в себе. И лишь ласковый взгляд, которым она смотрела на своего питомца, когда он навещал ее, выдавал ту самую Варвару Ивановну из детства.
 В семнадцатилетнем возрасте со своим народом Сулейман попал в Казахстан. На плечи его сверстников легла непосильная ноша и ответственность за будущее близких людей. Он устроился прицепщиком на трактор, а в скором времени сам стал трактористом, и был им вплоть до конца войны.
 В 1949 году, зная его одаренность и смекалку, ему предложили преподавать в школе математику, но только математику.…Такие предметы, как история, география и литература учителям - спецпереселенцам преподавать было запрещено, они могли исказить революционные идеи «отца всех народов» и навредить подрастающему поколению. Но Сулейман с удовольствием и присущим ему энтузиазмом взялся за работу.
 Обучая детей, он повышал и свои знания.
 Его приняли в комсомол, но и в комсомоле ему было отведено «особое» место… Поселок был отдаленным, 24 км от района, а все самые интересные мероприятия и собрания проходили в районе. Комендант поселка высаживал его из машины, когда комсомольцы ехали в район, и сурово выговаривал: «Запрещено, ты – спецпереселенец».
 Работая учителем в Карабалыкском районе Кустанайской области, Сулейман Магометович окончил Кустанайское педагогические училище (1952 г.) и Кустанайский учительский институт (1954г.) заочно.
 Вернувшись на Кавказ в 1957г., уже через месяц он приступил к работе инспектора школ в Назрановском районе.
 В эти трудные дни и годы для нашего народа, годы возвращения и очередного выживания, выживания культуры и, прежде всего, образования, Сулейман Арсельгов, работая заведующим районо, построил ряд школ хозяйственным способом в селах: Гамурзиево, Яндаре, Насыр-Корт, Экажево, Гази-Юрт и пристройку на 240 мест к Назрановской СШ №2. Это были годы кропотливого труда, бессонных ночей, борьба с бюрократическими «препонами», но это была благородная и благодарная работа, за которую не жаль было отдать последние силы.
 - Если дети будут грамотными и образованными, будущее будет светлым, – говорит Сулейман Арсельгов.
 Кипучая энергия и неутомимый талант, даже после назначения пенсии в 1987 году, не дают уйти в «отставку».
 До 1994 года работает директором Назрановской СШ №2, одновременно по совместительству – председателем Назрановского райкома профсоюза работников просвещения.
 Сулейман Магометович награжден «Орденом за заслуги», знаками Отличия народного просвещения РСФСР и СССР, многими почетными грамотами Министерства просвещения РСФСР. Ему присвоено звание «Заслуженный учитель» РИ.
 Скромный интеллигент, труженик и патриот, прежде всего учитель, он всю свою жизнь посвятил детям.
 До сих пор, оставаясь в строю, занимается общественной деятельностью. Молодая поросль политической элиты и интеллигенции с глубоким вниманием относится к советам и наставлениям Сулеймана Арсельгова, и видит Бог, поле, засеянное этим человеком, даст благодатные всходы.



 Слово и жизнь

 Рассказ Аушева Мусы Ахметовича, который был репрессирован в 11-ти летнем возрасте и отлично помнит все, что происходило в тот день.
 «...День был холодным и страшным. Шел снег. Утром солдаты ворвались в дом, где были только женщины и дети. Мужчин еще раньше согнали на площадь, на сходку. Их выгнали из дома, собрали в отдельный двор, взяли в оцепление. Размещались прямо на снегу на одеялах. Здесь им предстояло провести ночь под открытым небом, дети мерзли, плакали. Помнится, одна сердобольная женщина собрала около 18 детей и спрятала в комнате под столом. Была страшная давка, все плакали, а она говорила, успокаивая нас: по сравнению с тем, что нас ждет впереди – это рай. Я думал тогда, каким должен быть ад, если это рай.
 Но второй день, к вечеру, нас погрузили в студебеккеры, битком набивая машины до такой степени, что головами люди упирались в дуги, державшие брезент. Машины отправлялись по заранее подготовленному маршруту на железнодорожные станции.
 Там нас грузили в вагоны-телятники, и было страшно видеть, когда солдаты набивали битком людей со всем тем имуществом, которое люди успели захватить с собой. Снаружи телятники закрывались на замок. Один или два раза в сутки, если солдат, охранявший нас, попадался мягкосердечным, двери открывали для проветривания и отправления естественных потребностей. А внутри было ужасно. Никаких элементарных бытовых условий. Я помню, самые уважаемые в селе старики, мой дед Аушев Зубейр и Муцольгов Абдул-Мажит, сидели на узлах у самого потолка в согнутом положении. И у них было самое привилегированное положение в пути следования. Что касается молодежи, то они и спали и отдыхали стоя. А путь наш длился очень долго, 26 суток от Назрани до Петропавловска. Задохнулся от тех ужасных условий и умер прямо в вагоне брат моего деда. Два дня скрывали его смерть, хотели похоронить, но сделать этого не удалось. В г. Уфе отец вместе с другими мужчинами отвез его в морг. И он уже был в этом морге по счету 218-м за этот день.
 Таким образом, через 26 дней изнурительного путешествия добрались до Петропавловска. Поезд остановился на окраине города и прямо на снег выгрузили всех: женщин, детей, стариков. Был буран. Подогнали машины. Решили вначале увезти детей, больных, стариков, ну, а те, кто остается охранять пожитки, будут ночевать в степи.
 Нас погрузили в грузовые открытые машины и по морозу, бурану нам предстояло проехать 170 км. Благо, что женщины захватили одеяла, нас, детей, усадили в центр кузова, накрыли одеялами. Все замерзали, нас мучительно долго везли. Наконец, где-то среди ночи нас привезли в с. Ярынка Северо-Казахстанской области и там сгрузили в помещение, где пахло смрадом, хлоркой. Тот, кто физически не мог переносить этот смрад, ехал дальше. Мы были в их числе, проехали еще два села. Нас поместили в школе. Никто ничего в течение этих суток не ел, не пил, стоял детский плач, вой. Хотелось кушать, а кушать было нечего. Не было ни муки, ни денег, ничего.
 Через сутки нам дали ужасно черный с мякиной хлеб по 1 кг. на каждого. Никто не сдвинулся с места, пока не съел его, никто не почувствовал, что он ел. Настолько люди были голодные. Больше не кормили. И через двое суток дали по полбуханки такой же ржанухи. Подогнали бычьи сани и на этих санях в открытой степи, по снежному бурану, нас повезли в неизвестном направлении. Помню, как долго кричал дед, называя своих односельчан-товарищей по имени, призывая их ехать вместе. Но эти крики потонули в воздухе, и каждый уехал в неизвестную деревню. Так мы оказались в с. Малиновка Северо-Казахстанской области. В комнате, куда нас поместили, была солома. И хозяева, и мы спали на этой соломе, и кушать было нечего. Хозяйка угостила нас блинами из мерзлой картошки с примесью ячменя, этим она спасла нас от голодной смерти. На второй день утром у деда в кармане нашли 15 руб. и купили полтора литра молока и чашку картофеля. Мне, как сейчас помню, досталось полкартофелины и глоток молока. После такого завтрака мы опять отправились на бычьих санях в «путешествие». По дороге мы увидели на снегу черные точки, когда подъехали поближе, поняли, что это были люди, которые собирали колоски из-под снега. Бабушка моя заплакала, куда нас привезли – в голодный край и мы все умрем с голода. Деревня, где мы остановились, состояла из 120 дворов. Разместили в школе, которая не отапливалась, не было естественно никакой еды, ни тепла и, скорее всего мы бы там умерли с голоду, если бы не верующие баптисты этого села. Их старший старик Даваскиба, я его никогда не забуду, он вызвал к себе моего деда и сказал: “Я слыхал, что твои люди умирают от голода, мы ответственны за это перед Богом, и я поручил своим людям, чтобы вас спасли и дали пищу”. Приходили женщины, приносили продукты: кто стакан молока, кто картошку, кто что мог. И таким образом мы спасались от голода еще целый месяц, пока нас не разыскали наши мужчины, которые остались в степи охранять наши пожитки и провизию. Это было время выживания, когда мы выкапывали колоски и питались ими. Нас заставляли рыть землянки, естественно их заносило снегом, и порой соседи буквально откапывали нас из-под снега всей деревней.
 На следующий год копали целину, клали дерн на возвышенном месте и строили землянки, и это было нашим спасением.
 Свирепствовал тиф. От него в первый год умерли дедушка, бабушка, сестра. Это были жертвы первого переселения, самого трудного года. Ну, а затем долгие годы лишений спецпереселенцев. В 1959г., когда разрешили ехать домой, в Кокчетавской области было запрещено выезжать кому-либо, т.к. здесь на Кавказе, якобы было перенаселение. Своим ходом вместе с двоюродными братьями из Кокчетава по степям, по бездорожью мы приехали на Кавказ. Ехали через Актюбинск, Гурьев, Астрахань, Грозный. Маршрут оказался надежным, но нас подвело то, что в том году было наводнение и машину пришлось оставить в Гурьеве у знакомых, а сами, добыв командировочные, перелетели в Астрахань, приехали домой, в Сурхахи. Село было опустошено. Осетины в основном ушли, и дома стояли, заросшие бурьяном, но уже работал сельсовет, и первые возвращенцы прописали свои паспорта, после этого мы снова вернулись в Казахстан, забрали свои семьи и, таким образом, где-то к осени нам удалось приехать домой».
 В первый год после возвращения на родину Мусса Аушев после десятилетки и курсов работал учителем родного языка и рисования. Его призвали в армию в военно-морской флот, где он прослужил четыре года. Вернулся в чине старшины и с оптимистическим настроением начал работать. Одновременно поступил заочно на историко-филологический, который окончил в 1967г.
 Работал завучем в Сурхахинской школе, затем директором той же школы. Дальше – директор Насыр-Кортской средней школы. Пять лет работал председателем Сурхахинского сельского Совета, затем – заместителем председателя райисполкома до 1975 года. 12 лет проработал Муса Ахметович заведующим отделом культуры Назрановского райисполкома. И снова - глава администрации в Сурхахи вплоть до 1995г.
 С этого времени и по сей день Аушев М.А. – директор Дома народного творчества РИ.
 Эрудиции, знанию истории, языка Мусы можно позавидовать. Он и краевед, и историк, и фольклорист, знаток старославянского языка, прекрасный рассказчик, чего стоят его экскурсии по Ингушетии, особенно горной. Несмотря на свой возраст, он подтянут, здоров и также оптимистичен, как и в юности.
 «С тех пор, как я начал учиться в институте, - говорит Муса, - и изучать старославянский, я увлекся лингвистикой, языком и открыл для себя очень интересную область науки. Это нетрадиционная наука, но она точна, как правда и ее могут понять даже дети, но до конца, как говорится, никто на свете».
 Муса Ахметович автор уникальной работы «Язык Адама и Евы» (1995г.), сборника старинных песен, статей «Живой свидетель биографии человечества», «Тайна и мудрость древних знаков», «Язык земли, космоса и рая», «Переход одного языка в другой», «Кавказ - центр исчезнувших цивилизаций мира» и др.
 Он прекрасный семьянин. Воспитал и вывел в люди семь дочерей и двух сыновей. Имеет восемь внуков.
 Девятый год Муса Ахметович возглавляет дом народного творчества. Занимается, помимо основной своей работы, собиранием старинных ингушских и вайнахских песен, современных популярных песен, частушек, назамов.
 Издал сборник «ГIалгIай халкъа ашараш, иллеш, назамаш (1999 г.).
 Хочется пожелать этому человеку творческих успехов, здоровья и оптимизма, которого ему не занимать.